Зимнее Сердце (СИ)

Что-то было обвязано вокруг рукоятки с кожаными полосками, обмотанными в несколько оборотов.

Одно дело - подвергаться критике Хескамара. Тор, тотчас вмешавшийся с помощью королевы, - это совершенно иное одеяние из крапивы, которое надо было стерпеть. Дом Одина и впрямь сложен. Конечно, это не тот спор, в котором Хеймдалль стремился поставить себя в нейтралитет. К счастью для его участия в этом деле, действия Тора, вероятно, не имеют последствий, стоящих доклада.

Внутри каменных стен Замка Зимнее Сердце человек демонстрировал гораздо большее, отвлекая Локи от страданий, чем могли какие-то наручи и молот.

Замок Зимнее Сердце

Измученность, разочарование в собственных силах, а потом Локи.

Тони перевернулся на своей половине кровати, изучая чуждый силуэт напротив. Локи пролежал там последний час, но еще несколько минут назад он с каждым вдохом боролся со сном и корпел над металлом, стискивающим его предплечья, словно он нес в себе все тайны вселенной.

В ванной комнате со стороны Тони потребовались немало усилий, чтобы заставить Локи поверить, что он ничего не сделал для случившегося, ни словом, ни делом - ничем, в самом деле.

Уровень болезненного благоговения, направленного на него, почти подавлял, но Тони довольно хорошо разочаровывал людей. Он знал, что не он ответственный за трещины.

- Я думал, он забыл про меня, - сказал тогда Локи, дрожа всем телом в то время, как разглядывал свои запястья. - Я думал, что нет выхода. Я не думал… что кто-то наблюдает за мной.

Ворон пришел на ум, но видя подавленность Локи, психически расстроенного и побледневшего, слишком ошеломленного, чтобы быть счастливым, Тони отложил этот разговор, вместо этого набрав в ванну воды и подтолкнув к ней Локи.

Тот повиновался, словно гибкая кукла, пока его устраивали в ванной, длинные волосы закручивались вокруг плеч. Тони хотел казаться веселым для него, но как и Локи, был просто чертовски удивлен произошедшим.

Прошло больше часа, и Локи, наконец, поддался чему-то намного более глубокому, чем сон, завернувшись в простыни Тони на краю кровати, поближе к камину. Собрав в комнате почти все подушки, он представлял собой наполовину возлежавший образ отчаянной дремоты, так что Тони не мог с собой ничего поделать и разглядывал его.

Волосы Локи, спутавшиеся на подушке возле щеки, были все еще влажными. Руки, сложенные на животе, в защитном жесте прижимали к себе треснувшие золотые кандалы - наручи, напомнил себе Тони, он назвал их торжественными наручами - словно они были тайной, которая должна быть сохранена во что бы то ни стало. Или как что-то, что он может потерять ночью; сновидение, может быть. Грустно думать, что в жизни Локи столь мало хорошего, раз он удерживает это так крепко.