Зимний излом. Том 1. Из глубин

Странно, Дикон всегда считал товарища безбожником.

– Прости, задремал, – затряс головой Ричард. – Ты здесь? Как? Откуда?

– А где же мне быть? – удивился приятель. – Ночевать на улице – это слишком.

– Куда ты девался? – нужно выгадать время и понять, чего хочет Паоло. Когда-то они были друзьями, но родич Ворона – это родич Ворона. – Мы чего только о тебе не думали.

– Я был в Агарисе, – сообщил кэналлиец, – у нас с отцом Германом там дела. Много дел.

– Я рад, что ты зашел, – промямлил Ричард, сам не понимая, врет или нет. – Когда ты вернулся?

– Летом. – Паоло с любопытством оглядел кабинет, и Дику стало неуютно.

Если приятель бывал здесь и раньше, то спросит про портреты. И про кабаньи головы. Конечно, воля Альдо – закон, но только не для кэналлийцев.

– Не знал, что ты эсператист. – Если не хочешь расспросов, спрашивай сам.

– А я эсператист? – удивился Паоло. – Никогда бы не подумал.

– Ну, ты же носишь эсперу...

– Это подарок, – смуглые пальцы коснулась алой звезды. – Ты ведь любишь подарки?

На что он намекает? На Сону? На особняк? На дружбу Альдо? Ссоры Ричард не хотел, но если Паоло – враг Раканов, она неизбежна.

– Прекрасное кольцо, – одобрил Паоло, отхлебнув вина. – Красные камни, золотая молния... тонкая работа. Предвещает победу. Только вот чью?

– Кольцо? – переспросил Ричард, глупейшим образом уставившись на свои руки. – Какое?

– Оно осталось у лекаря, – уточнил бывший однокорытник, – оно было ему нужно."

"– Ты о чем? – Дик внимательно вгляделся в позабытое лицо, оно было спокойным, как у Придда.

– Смотри, – длиннопалая рука метнулась вверх, указывая на портреты. – Твой предок тебя не понял. Он не любил отравителей.

Кольцо с молнией... Отравитель.

.. Паоло знает все, но от кого? От Ворона или от Робера?

Нужно было что-то говорить, а потом скорее всего драться, но не левой же! Выгадывая время, юноша глянул на картины. С правого портрета глядела серая собака, Алана Святого на нем не было. Портрет отца тоже изменился: герцог Окделл стоял на груде выпиравших из багровой жижи трупов, в руке у Повелителя Скал был фамильный кинжал, нога в забрызганном сапоге упиралась в тело Робера Эпинэ.

– Что это?! – выдохнул Дик. – Кто это повесил?!

Ричард рванул звонок и не рассчитал силы. Оборванный шнурок упал на пол, Паоло его подхватил грациозным жестом танцора.

– Не следует бояться того, что уже произошло, но ты спрашивал, почему я не зашел раньше. Потому, что раньше ты был жив.

Что он сказал? Святой Алан, что он сказал?!

– Ты мертв, Дикон, как это ни печально. – Паоло поставил бокал на ручку кресла и прижал к глазам ладони. – Яд был в вине. В красном вине. Увы, ты, как и все северяне, не чувствуешь букета.

– Яд? – пробормотал Ричард. – Яд?

– Кахаэтис фалинхоэ, – уточнил отец Герман, кладя узкую руку на плечо Паоло.