Зимний излом. Том 1. Из глубин

Адмирал кивнул, давая понять, что расслышал. Он стоял на качающейся палубе, все так же глядя вверх. Неужели все так плохо? Ледяной Олаф найдет выход, он его всегда находил! По спине пробежал противный холодок, лучше б они уже стреляли. Честное слово, лучше бы они стреляли! Йозев понял, что еще немного – и он сделает что-то трусливое и глупое. Он не может и дальше стоять с пустыми руками... Дед говорил, что в пустую голову лезет всякая дрянь, значит, голову надо занять.

Йозев уставился на ту же мачту, что и адмирал, пытаясь представить себе свой боевой пост у пушек левого борта: рассыпанный по бурому настилу песок, в ведрах дрожит вода, тлеют фитили, скрипят тали, досматривают последний сон орудия.

Канониры и матросы ждут приказа выдвинуть пушки. В который раз проверяя, все ли в порядке, проходит премьер-лейтенант. Он в парадном мундире, на шее вышитый одной из дочерей шарф...

– От Доннера. Арьергард ведет бой, оторваться от противника не представляется возможным.

Олаф Кальдмеер еще раз кивнул, словно сам задал себе вопрос и сам ответил.

– Бюнцу, – голос адмирала едва не утонул в нарастающем свисте ветра.

 – Флагман приказывает действовать по обстоятельствам.

3До головного дриксенского линеала оставалось полхорны, не больше. Утром этот двухпалубник шел последним, теперь арьергард стал авангардом. Луиджи покосился на Альмейду: альмиранте стоял плечом к плечу с Аларконом. «Франциск» был готов к бою, настолько готов, что единственным делом стало ожидание.

– Это должен быть Бюнц, – решил Берто. – Он у дриксов вроде Вальдеса, а корабль – «Весенняя птица», у него на носу ласточка.

– Мило, – одобрил Луиджи, – но не осенью.

Кто первым приветствовал гостей, «Молния» или «Алвасете», фельпец не разобрал, но у самого носа «Птички», если это была она, вскинулся короткий толстый фонтан. Белый дымный шар, медленно расплываясь, поплыл наперерез дриксенцам.

– Сейчас ответит, – молодой Салина аж приплясывал, – он всегда здоровается.

– Далековато, – усомнился Луиджи.

– Все равно ответит. Кстати, у этой птички зубы больше, чем у волка, а на голове венок.

– А почему бы и нет? – расхохотался, к собственному удивлению, Луиджи.

 – Если бывают влюбленные акулы, могут быть и кусачие птички.

– Могут, – сверкнул зубами Берто. – Ну, что я говорил?

Борт «Птички» от носа до кормы вспух белесыми клубочками, ветер отбросил их назад вместе со звуком, корабль скрылся в бледной пелене. Куда делись ядра, видели разве что с первых кораблей Берлинги, не замедлившего обменять залп на залп. Или это в бой вступил «Манлий»?

Линеалы втягивались в перестрелку, как змеи в нору, ветер гнал дымное марево на дриксов и дальше.