Зимовьё на Гилюе
Обрывистые, покрытые таёжными лиственничными лесами берега дальневосточной реки Гилюй, берущей начало на южных склонах Станового хребта, с давних времён были известны своими золотыми россыпями. Немало вольных старателей ещё в начале прошлого века нелегально мыли золотоносные пески по её притокам. И тайга до наших дней хранит немые свидетельства их нелёгкого существования. Заброшенное жилище золотоискателей однажды находят и герои повести – ребята, живущие в столице БАМа далёкой Тынде.Сергей и его друзья благам и комфорту современной цивилизации предпочитают жизнь в единении с окружающей природой, вызывая этим непонимание и осуждение со стороны родителей и сверстников. Мальчишки строят в суровой, но такой для них близкой и понятной тайге зимовьё, где проводят всё своё свободное время, рыбачат и охотятся. На берегах своенравной таёжной реки их ждут приключения и испытания, которые они достойно преодолеют и благодаря этому найдут в себе силы отстоять свой выбор жизненного пути.Для среднего и старшего школьного возраста.
– Я решил стать лесником. Или егерем, – продолжал Макс. – Буду жить один на лесном кордоне или в охотничьей избушке, как дед Илья. Не хочу расставаться с тайгой.
Дед Илья посмотрел на него одобрительно.
– Если душа к тайге легла, то оно, конечно, дело хорошее, – сказал он, потом задумался о чём-то и продолжил, вздохнув: – А расставаться с тайгой я и сам не хочу. Да вот приходится…
От этого разговора стало грустно. Мы долго молчали, слушая тайгу и думая каждый о своём. С реки потянуло морозцем. Изо рта у нас пошёл пар, как зимой.
– Ну а теперь, ребятки, самая рыбалка начинается, – нарушил молчание дед Илья.
– Какая рыбалка? – недоверчиво спросил я. – Ночь уже, и рыбы спят.
– Ну, скажешь тоже, спят! – усмехнулся старик. – Это люди по ночам спят, а у рыб самый жор.
Дед Илья встал, покряхтел и, опираясь на палочку, тяжело ступая протезом, направился к тальниковым кустам. Мы последовали за ним. Срубив крепкий узкий ствол, мы вернулись к нашей стоянке. При свете костра старик обтесал его и насадил на получившийся черенок металлическую заготовку, которую достал из рюкзака. Острога не была похожа на те палки с прикрученными столовыми вилками, которыми я колол налимов и вьюнов на Шахтауме, а напоминала большую расчёску.
– Ночь сегодня тёмная, луна тучей закрыта, лучить хорошо будет, – констатировал он.
Мы медленно шли рядом: я по одну сторону от деда Ильи, Макс – по другую. Внимательно слушали старого рыбака и загипнотизированно наблюдали за бледным желтоватым лучом фонаря, скользящим под водой по неровному каменистому дну.
Вдруг луч высветил неподвижную, лишь слегка колышущуюся у самого дна тень. Дед Илья медленно опустил острогу в воду, осторожно подвёл к тени и тихо и взволнованно зашептал:
– Острогой надо целить в голову. Когда бьёшь, рыба всегда вперёд дёргается, и зубья если уж не под жабры, то в середину тела точно войдут.
С этими словами он резко вонзил острогу в рыбу, металл зубьев приглушённо скрежетнул по речному дну. Рыбак надавил на острогу для верности и затем выдернул её из воды.
