(Не) мой папа

Высокую, стройную. В кожаных леггинсах, высоких ботильонах и шубке, не прикрывающей круглую накаченную задницу. Прямо куда деваться. Модель.

Она заглядывает в группу и громко произносит:

— Сергей, пойдем!

— Подождите минутку, сейчас он доест… — подает голос Ольга Алексеевна.

Но мамаша ее прерывает самым бестактным образом:

— Мне некогда ждать. Все! Клади булку и пойдем. Живо!

Мне даже как-то обидно становится за ребенка, которому не дают съесть вкусный пирожок, и в голове пока не срабатывает нужный тумблер. Я не узнаю в грозном имени «Сергей» того маленького румяного мальчишку, который так похож на мою дочь.

Видать, мозг сопротивляется этой информации, не хочет ее принимать. Поэтому я туплю и на автомате продолжаю складывать вещи, не обращая внимания на то, как деревенеют мои руки.

А потом дверь открывается, и в раздевалку заходит сын Орлова. Вот тут все в моей голове и встает на свои места. Сердце сначала перестает биться, а потом срывается в бешенный галоп.

Это ведь жена Дениса! Та самая женщина, ради которой он меня оставил.

— Давай быстрее! — отрывисто командует она. — Собирайся.

— Где папа? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Хватит болтать! Одевайся! Где твои вещи?

Она что, не знает, где у ее сына шкафчик?

— Здравствуйте, тетя Женя, — здоровается он и смотрит на меня с такой надеждой, что у меня щемит где-то в груди, — а Марина там еще…

— Хватит болтать! Одевайся! — его мать бросает на меня пренебрежительный взгляд, дескать, путаются тут всякие под ногами, мешают.

На ее фоне я выгляжу блекло. У меня не такие блестящие волосы, и кожа так не светится изнутри. Ногти у меня короткие, покрытые светлым лаком, и руки красные после мороза, а у нее идеальный маникюр и лапки выглядят так, будто они никогда не мыли ни посуды, ни полов.

Я чувствую, как поднимается ревность. Знаю, что это неправильно, но не могу не сравнивать себя с ней. Проигрываю по каждому пункту. Неудивительно, что тогда Денис выбрал ее. Она шикарная, дорогая, красивая, как девушка с обложки. Это впечатление портят лишь недовольно поджатые губы и сердитый взгляд.

— Татьяна Геннадьевна, — воспитательница выходит к нам, — вот квитанции за сад.

— Это мужу моему передайте. Финансовыми вопросами занимается только он, — она даже не смотрит на бумажки.

Ольга Алексеевна мнется. Мне кажется, что в присутствии этой особы ей неудобно, как и мне.

— Хорошо, передам. Вы тогда возьмите вот это, — протягивает еще один листочек, — тут стишок небольшой. На следующей неделе у нас утренник. Надо выучить.

— Обязательно, — Татьяна раздраженно забирает бумажку.

Воспитательница отступает, потому что контакта с этой родительницей нет никакого. И я впервые в жизни вижу, как Ольга Алексеевна неодобрительно качает головой.