12 шедевров эротики

 — Это рубенсова семья сатиров… Все очень пикантно… Да вы заходите завтра днем… Часа в два… Полины Кондратьевны не будет дома: поедет с визитами… Я вам все покажу. Только ей — молчок, а то мне достанется.

Она призадумалась как бы с некоторой нерешительностью и вдруг хитро подмигнула.

— А, впрочем, я и сейчас еще покажу вам что-то интересное. Что же я все забавляю вас старьем? Перейдемте в будуар, — увидите новую живопись: чудесный Константин Маковский… Это уже приобретение… заказ самой Полины Кондратьевны и, конечно, ничего неприличного… так, — очень художественное ню…

* * *Картина, действительно превосходная, изображала нагую женщину, стоящую во весь рост, в позе Венеры Медицейской.

Но золотые волосы ее не были убраны «а ля грек», как у бессмертного образца, но, распущенные по плечам и спине, катились волнами именно уже «рейнского золота» ниже колен. Маша Лусьева смыслила кое-что в живописи. Она сразу распознала, что это — портрет, и ахнула в изумленном восторге:

— Какая красавица. Кто такая?

Адель, с улыбкой странного самодовольства, назвала:

— Евгения Александровна Мюнхенова. Слыхали?

— Нет.

Адель высоко подняла черные брови.

— Не слыхали про Женю Мюнхенову?

— Никогда не слыхала.

— Ну, Мари, вы, должно быть, не в Петербурге живете, а в какой-нибудь медвежьей берлоге… Впрочем… вам который год?

— С прошлой недели пошел девятнадцатый.

— Ага! Значит, когда Женя блистала в Петербурге, вы были еще совсем маленькая девчурка. Ведь это около десяти лет тому назад. Уж седьмой год, что ее нет в России…

— Она… артистка была?

— Н-н-н-е-ет… — протянула Адель, — не совсем… Ее, знаете, безумно любил великий князь…

Названное имя заставило Машу, верноподданную обожательницу царской фамилии, округлить глаза новым изумлением, почтительным почти до страха.

— Как же это, Адель Александровна? — робко возразила она, — ведь он женатый и у них дети взрослые?

Адель рассмеялась.

— Ах вы… наивность! Как будто женатые не влюбляются! Что же им, под венцом, глаза, что ли, выкалывают, чтобы не видали больше женской красоты?.. Великий князь человек с развитым эстетическим вкусом… А согласитесь, что между Женей Мюнхеновой и этой жирной немецкой принцессой, его супругой, есть маленькая разница не в пользу законной толстухи…

— Еще бы! еще бы! — подтвердила Маша, восторженно вглядываясь в красавицу, которая, гордой победительницей, чуть улыбалась ей с полотна.

 — Господи, как хороша! Просто невероятно, до чего хороша!

— Да, очень хороша. Так хороша, что, пожалуй, лучше уже не бывает. И смею вас уверить: Маковский ей не польстил, а, напротив, на портрете Женя и вполовину не так прекрасна, как на самом деле. Здесь она статуйна немножко, — застылые классические черты.