12 шедевров эротики

Константину Егоровичу не удалось схватить жизни ее лица, синего огня глаз ее удивительных…

— Богиня! истинно богиня! — повторяла Маша.

Адель бросила на нее лукавый проницательный взгляд.

— А ведь вам хочется о чем-то спросить меня, да не решаетесь? — усмехнулась она.

— Я?., что?.. Почему вам кажется?.. Нет! — удивилась Маша.

Но Адель, без внимания к ее отрицанию, продолжала:

— Хорошо уж, плутовочка вы этакая, я пойду навстречу вашему вопросительному взгляду. Вас, не правда ли, удивляет, почему портрет Жени Мюнхеновой, да еще в обнаженном виде, помещается так почетно в будуаре такой строгой дамы, как наша милая Полина Кондратьевна? Очень просто: Женя Полине Кондратьевне немножко сродни… правда, седьмая вода на киселе, но все-таки… и почти воспитана ею… Ведь и с великим князем-то она познакомилась здесь, у нас в доме…

— Как? У вас в доме бывает великий князь?! — до мурашек по спине ужаснулась Маша.

— Очень часто, — равнодушно подтвердила Адель. — И не он один, многие из великих князей бывают. А этот… еще бы ему не навещать Полину Кондратьевну, когда покойный генерал был его сослуживец и боевой товарищ? Он к нам — запросто.

Когда-нибудь вы с ним у нас встретитесь.

— Ой, Адель Александровна, что вы! Господи, как страшно! Да я, кажется, сквозь землю провалюсь…

— А вот я нарочно вас сведу, чтобы вы не воображали его сверхъестественным существом каким-то… Мужчина, как все, и очень простой, любезный, обходительный господин… Женя, — кивнула она на портрет, — была с ним очень счастлива. А он с того времени, как она его бросила, не может утешиться, все ищет замены, но… не так-то легко…

— Я думаю! — согласилась Маша, опять вглядываясь в портрет, — уже завистливыми, ревнивыми глазами.

Но Адель, с плутовской улыбкой, — фамильярным приятельским жестом — ударила ее по плечу.

— Вот увидит вас, влюбится и забудет Женю…

— Ну уж! Где мне! — вздохнула Маша. — Я, после этого портрета, буду стыдиться на себя в зеркало взглянуть…"

"— Уж будто? — смеялась Адель. — А вы хитрая, и напрашиваетесь на комплименты. Унижение паче гордости. Не поверю я, чтобы вы не понимали своей красоты. Вы, душечка, в своем роде стоите Жени. У вас с ней только разный тип. Она блондинка, вы темная шатенка, — вот и вся разница…

* * *Маша сознавала, что Адель ей безбожно льстит, но слушать было приятно, а к красавице на полотне в ее маленьком глупеньком сердечке зашевелилось не очень-то дружелюбное чувство критического соперничества.

Захотелось искать в совершенстве Жени недостатки, сказать о ней что-нибудь неприятное.

— И все-таки, — вымолвила Маша не без презрительного оттенка в голосе, — сколько она ни хороша, я не понимаю, как же ей не стыдно было так позировать?..

— Ну, это-то пустяки, — небрежно возразила Адель.