12 шедевров эротики

Ну и вот я здесь… Дальше вы знаете…

Глава 24

Долго длилось молчание, во время которого Лусьева сидела, низко опустив голову на грудь. Она, кажется, плакала и не хотела выдать своих слез.

— Тэк-с… — нарушил затишье полицеймейстер. — Одиссея эта ваша, можно сказать, весьма многозначительная. Что же, Матвей Ильич? Ведь надобно запротоколить по форме… тут вон какие дела открываются…

— Н-да-а… — сказал Матьё Прекрасный. — И к прокурору отнестись немедленно… Вам, сударыня, сделан будет допрос по форме, а затем, вероятно, вы должны будете повторить ваши показания перед судебной властью.

Лусьева сердито отозвалась:

— Хоть перед китайским богдыханом.

В соседней комнате задребезжал звонок телефона. В дверь просунулась голова озабоченного дежурного полицейского чина.

— Его превосходительство господин начальник губернии просят ваше высокоблагородие к телефону.

Полицеймейстер вышел. Матьё Прекрасный и Марья остались в неловком, натянутом молчании. Чиновник рисовал пером на лежавшем перед ним синем деле фигурки чертей и профили женщин. Лусьева смотрела на него почему-то с невыразимой ненавистью.

— Ска-а-а-жите, пожалуйста, — начал было Mathieu, — вы в Петербурге не знавали моего друга Сержа Филейкина?

— Не помню, — получил он сухой ответ.

— Я больше потому спрашиваю, что он по части женщин большая ска-а-а-атина…

— Мало ли ска-а-атин!.. — в тон ему, злобно протянула Марья Ивановна.

— Матвей Ильич! пожалуйте-ка сюда! — позвал полицеймейстер.

— Казуснейшая штука, батенька вы мой! — зашептал он. — Сам черт не разберет: не то дело наклевывается, не то мистификация… Знаете ли, кто сейчас сидит в кабинете его превосходительства? Тетушка девы этой самой… баронесса Ландио!.

— Да ну? — изумился чиновник. — Позвольте: она же уехала в Одессу…

— Стало быть, не доехала… возвратилась!.. И с ней Леневская.

— Софья Игнатьевна?

— Да. Его превосходительство приказывает, чтобы девицу Лусьеву немедленно отвезти к Леневской, а завтра он сам ее увидит…

— Гм… А как же с прокурорским надзором… Может выйти неприятность… Знаете, как они щепетильны…

— Я позволил себе намекнуть… Они засмеялись, говорят, что знают и прокурорскому надзору нечего тут вмешиваться… Если надо будет, говорят, я сам перетолкую… Тут, говорят, огромнейшее и глупейшее недоразумение…

— Странно!

— Странно!

Оба потаращили друг на друга глаза, пожевали губами.

— Распоряжение вышло, не наше дело рассуждать!.. — решил полицеймейстер и, возвратясь к Лусьевой, объявил ей волю губернатора.

— Кто такая ваша Леневская? — нахмурясь, спросила девушка.

— Софья Игнатьевна Леневская — почтеннейшая дама в городе, прекраснейшая особа, первая наша дама-патронесса… бессчетно много добра делает!..