12 шедевров эротики

— Полный отбой по всему фронту, ваше превосходительство! — заявил Mathieu. — Знать ничего не знает, ведать не ведает. Совсем другой человек. Нельзя узнать против вчерашнего. Очнулась и ничего сама о себе и вокруг себя не понимает.

— Гм…

— Меня сразу признала, а Тигрия Львовича нет. «Помню, — говорит, — что-то, как в тумане… Может быть, и видала вас когда-нибудь… Извините!.. Светлые пуговицы… Участок… Умоляю вас: что еще я вчера натворила? Я знаю, что на меня временами находит… Как я здесь очутилась? Где тетушка Ландио? Где тетушка Леневская?»

— Гм…

— Мы ей напоминаем, — она только глаза открывает все шире и шире: ничего не помнит, ничего не разумеет… «Это я говорила? Это я делала? Боже мой! Какой ужас, какой позор, какая бесстыдная, безумная ложь!.

.» И опять слезы реками!.. Пришлось нам угощать ее Валерьяном, и лавровишневыми каплями, и ландышами… Тут, к счастью, Софья Игнатьевна подъехала. Мы ей девицу эту и сдали с рук на руки.

— Гм… Вчера и сегодня никто не навещал ее?

— Кроме Софьи Игнатьевны. Она за полночь сидела.

— Гм… Да-да-да… Так что ваше окончательное заключение?

— Вралиха и сумасшедшая! Несомненно.

Полицеймейстер угрюмо промолчал.

— Вы что, Тигрий Львович? — обратил на него внимание губернатор. — В сомнений?

— Не то чтобы в сомнении, ваше превосходительство, а в большой растерянности. Уж больно складно девица вчера врала! Словно бы сумасшедшие так не умеют.

— Ну, отец родной, на этот счет мы с вами не судьи… на то психиатры есть! С Тигульским поговорите, если интересуетесь.

— О фамилиях мы ее опрашивали, которые она поминала вчера, — сказал Mathieu.

— Ну-с?

— То же самое. Одни оказываются ей родня, — Рюли-на эта, Брусакова, — а других она уже не помнит… «Не знаю, — говорит, — откуда взялись? Должно быть, когда-нибудь в каком-нибудь романе вычитала… не мучьте меня, ради Бога, вашими вопросами! Мне так позорно и стыдно! Лгала! Все лгала! Всегда лгу, когда на меня находит!»

— Вы в «Фениксе» хотели побывать? — обратился начальник к полицеймейстеру.

— Был и номерного Василия допрашивал. Но он только глазами хлопает… Ни при чем-с! Лгала, действительно.

— Гм… А ночевала она у Каргович?

— Так точно, ваше превосходительство: у Каргович… Только осмелюсь доложить: Карговичи эти — люди очень подозрительные…

— Гм… В чем именно?

— Темная публика-с.

Отец бракоразводный ходатай, мать — мелкая ростовщица. Что у самого, что у самой рожи такие — словно таксы одушевленные-с: на всякую, мол, подлость готов, только дай настоящую цену. Из сыновей один бит в Соединенке за нечистую игру-с, другой выступал куплетистом в кафешантане, почти открыто живет со старой майоршей тут одной, обирает ее, сутенер какой-то-с.