12 шедевров эротики

Потом она сложила свое вышивание и шелковый мешок на бронзовом треножнике и размечталась о Шемиоте. Желание увидеть его наполнило ее волнением и ликованием.

— Боже мой, он приглашал меня столько раз… Не сегодня-завтра Клара утащит его из города…

И она кончила тем, что переоделась и поехала к Шемиоту в восемь часов вечера.

К ней вышла Клара, бледная и официальная.

Она сказала тихо:

— Господин Шемиот не принимает. Алина поняла, что Шемиот, значит, не слышал звонка. Ей стало весело. Она тоже не протянула руки.

— О… меня он примет.

— Вы так уверены, мадемуазель?

— Конечно.

— Но я все-таки просила бы вас приехать завтра утром или передать мне…

Клара упорствовала, заслоняя дверь своими широкими бедрами и поднимая на нее умоляющие, измученные глаза.

В ту же минуту показался Шемиот.

— Ах…

И, целуя радостно руку Алины, пропуская ее вперед, он сказал через плечо:

— Распорядитесь подать нам кофе… фруктов…, кажется, у нас есть ликер…

Клара молча исчезла.

В кабинете Шемиота Алина несколько раз облегченно вздохнула. У него… С ним… Наконец-то…

Лампа под абажуром из белых бисерных нитей освещала только стол и букет темно-красных, почти черных роз.

Их благоухание, тонкое, сладкое, нежное, проникало в душу Алины, Она взяла одну из них, и, полузакрывая глаза, медленно, кончиками туб обрывала лепесток за лепестком.

Последнее время она думала, что способна на одно сладострастие, Теперь она ощущала любовь, глубокую и ясную, Она изумлялась в душе, почему она представляла его себе только жестоким, грубым, властолюбивым, в страсти утонченно-требовательным. А между тем тем он сидит возле нее в двух шагах — веселый, ласковый, добрый, и это так хорошо… Боже, как хорошо быть простой и здоровой…

— Вы не слушаете меня, дорогая?…

Он нежно взял ее за руку.

Она тихонечко отняла.

— Простите меня… я рассеянна…

— Что такое?…

Алина покачала головой. Если бы признаться… но это невозможно.

— Почему вы перестали навещать меня, Алина?…

— Клара не любит меня…

— О, пустое…

Но она не верила и ревновала.

Шемиот сказал певуче:

— Я много думал о вас, Алина… вы немножко беспутная женщина. При большом ветре вы способны побежать к морю и протягивать к нему руки и петь, воображая себя Ундиной… в глубокую метель вы можете бродить по незнакомым улицам и считать себя одинокой и быть действительно одинокой в целом мире.

Вы страстно влюбитесь в голос поющий за чужой изгородью, и проплачете ночь из-за артиста, который спускался по лестнице, надевая перчатку… Другой раз, не зная о том, вас сведет с ума епископ, служивший мессу, с лицом Христа. А потом вы исхудаете из-за того адмирала, который стоит у руля, и его плащ развевается самым романтическим образом… Ах, Алина, вы очень забавны…

Клара принесла им кофе.