12 шедевров эротики

Старая служанка взяла свои пожитки, громко крича, что не хочет оставаться в этом распутном доме лишнего часа.

— Ну и отлично, — сказала Алина, — она извела меня.

— Мы тоже все радуемся, — просто заявила Франуся."

"С тех пор как осенью Алина вернулась из имения Шемиота, Войцехова перестала верить в свадьбу. Она возненавидела Алину с тупостью честной женщины, а молчание Франуси казалось ей личным оскорблением. Ведь она так ждала грязных подробностей, которые потом передала бы разукрашенными на ухо духовнику. Но она не узнала ничего от Франуси и разъярилась.

А сегодня, увидев Бруно, старая служанка окончательно вышла из себя: «Неужели же барышня не перестанет возиться с этим незаконным щенком? Да барышня опозорит себя на весь околоток».

Тогда Алина рассчитала ее.

— Который час, Франуся?

— Ровно два, барышня…

— Вы звонили по телефону Оскерко?

— Да. Барышня Оскерко отказывается видеть маленького барина…

— А…

Бруно снова кашлял. Алина пошла к нему. Черный газовый тюник, обшитый узенькой полоской черных страусовых перьев, разлетался при ее движениях. Она напоминала бабочку.

— Как наши дела, маленький?

Бруно отложил альбомы.

Он отвечал серьезно:

— Ничего… мне теперь лучше…

Но сейчас же припадок повторился. Глаза у него покраснели, вспухли, слезы бежали по багровым щекам и целые струйки слюны смочили подбородок.

— Ах, бедняжка, — пробормотала она с глубокой жалостью. Сердце у нее стыло при виде этого ребенка, терпеливого и кроткого, никогда не плакавшего. Коклюш изводил его. Особенно были мучительны рвоты, начинавшиеся сейчас же после еды.

— Когда приедет доктор? — спросил Бруно.

— Я думаю, сию минуту…

После некоторого молчания мальчик заявил вполголоса:

— Мне будет хорошо у доктора… мужчина лучше понимает мужчину… И потом он вылечит меня.

Бруно снова принялся за альбомы. Алина ходила взад и вперед, чуточку напевая:

Et moi si joueux!Du retour du drintemps,Je me mis a chanterComme on chante avingt aus?Она вспоминала Генриха. Последние дни с ним были особенно сладостны. Она заболела, измученная волнениями, Кровь текла у нее в огромном количестве, и она не могла подняться с кресла. Она похудела, побледнела и стала еще более женственной и красивой. Шемиот буквально не отходил от Алины ни на одну минуту.

Он ухаживал за нею с нежностью мужа. Он занимал ее чтением, гравюрами, воспоминаниями о своих прошлых путешествиях. Он забыл свою обычную замкнутость и сообщил ей даже интересные детали о женщинах, которые были ему близки. Он смеялся ее промахам в шашках. Он стал живым, увлекательным, блестящим и часто целовал ее пальчики, повторяя: «Я не знаю, что бы я делал без тебя, Ли…» Он называл Алину просто Ли в минуты интимности, уверяя, что звук из двух букв всегда очень нежен.