12 шедевров эротики

Возмущенная собою, теряясь от жгучего стыда, в котором не было уже примеси сладострастия, а только отвращение, Алина воскликнула:

— Извините меня, доктор… я вовсе не похожа на то чудовище, о котором я вам рассказала.

Мирский вежливо поклонился и засмеялся.

Он вполне уверен в этом. Его вопросы относились к физиологии, и самым мягким из них был тот, как Алина выносит три дня в месяце и не занимается ли она тайным пороком. Она отвечала ему с внутренним протестом. Нет, нет, это совсем не то. Она ненавидела науку, которая каждое движение ее души приписывала влиянию органов деторождения, а мысль пришивала к желудку.

Потом доктор мягко объяснил ей, что все ее ощущения, по его наблюдению, очень обычны, название такое-то, лечатся или смягчаются, по крайней мере, таким-то и таким-то способом.

Об этом недуге Алина может найти интересные указания в таких-то книгах и даже в беллетристике. Он же, доктор, в подобной женской психологии не склонен видеть ничего предосудительного или общественно вредного, ибо эти женщины мучат только сами себя.

— Вы думаете, что иные… многие женщины… чувствуют, подобно мне?…

— Не многие, а все…

— О…

— Я убежден.

Они чувствуют, как вы, но оттенок и способ выражения у каждой разные. Наконец, многие не сознаются в этом из стыдливости, глупости или по расчету. Он спросил бедную смущенную Алину:

— Вы практикуете?

Она не поняла. Он усмехнулся, поясняя. Реализует она свои желания или нет?

После минутного колебания Алина ответила, что да, но очень редко и не доходя до жестокости. Она тяготилась и стыдилась этого бесполезного разговора, который казался ей к тому же и нечистоплотным.

Мирский пожал плечами. Он налил себе еще вина, золотистого и искрящегося в венецианском графине.

— Не было жестокости? Но ведь дойти до жестокости так легко… и потом господин Шемиот производит впечатление… О, это не тот человек, который растрогается от женских слез…

Алине показалось, что ей снится кошмар.

— Вы называете господина Шемиота?…

Доктор смутился в свою очередь. Он нервно извинился, прикрывая восточные глаза и опуская нижнюю губу. У него сорвалось это имя… они с Алиной так сейчас откровенны… откуда он узнал о ее романе? Да совсем просто… О них много говорят… Неужели она думает, что возможно укрыться в этом южном болтливом провинциальном городке?… Тогда она похожа на страуса.

Все знают о ее близости к Шемиоту.

— Вот как, — прошептали Алина.

Она отпила холодного вина, чувствуя дурноту. Слабый румянец выступил на желтом, бритом лице Мирского. Он отрезал себе кусочек индейки, говоря:

— Дитя мое, откровенность за откровенность… вы видели мою падчерицу. Нет? Но я часто катаюсь с нею, только с нею бываю в театре.