12 шедевров эротики

Публике очень понравился этот номер, и она бурно выражала свое одобрение двум воительницам, зажигавшим желание в сердцах мужчин, а в женщинах пробуждавшим природный вкус парижан ко всем легкомысленным и немного вульгарным развлечениям, к поддельной красоте и поддельному изяществу, к певичкам кафе-шантанов и к опереточным куплетам.

Каждый раз, когда одна из фехтующих делала выпад, в публике пробегало радостное оживление. Та из них, которая стояла спиной к публике, — спиной довольно пухленькой, — привлекала жадные взгляды, и зрители меньше всего следили за движениями ее руки.

Они были награждены бурными аплодисментами.

Затем последовало состязание на саблях, но никто на него не смотрел, так как все внимание было поглощено тем, что происходило наверху. В течение нескольких минут слышался грохот передвигаемой мебели, которую волочили по полу, точно переезжали с квартиры. Потом вдруг над потолком раздались звуки фортепиано, и ясно послышался ритмический топот ног, прыгающих в такт. Посетители наверху открыли бал, чтобы вознаградить себя за то, что им ничего не пришлось увидеть.

Сначала зрители в фехтовальном зале расхохотались; потом у женщин явилось желание потанцевать; они перестали обращать внимание на то, что происходило на эстраде, и принялись громко разговаривать.

Все находили забавным этот бал, устроенный запоздавшими. Они, вероятно, не скучали. Каждому захотелось быть сейчас там, наверху.

Но вот вышли и раскланялись два новых бойца, начавшие бой с такой уверенностью, что все взоры невольно устремились на них.

Они делали выпады и выпрямлялись с таким эластичным изяществом, с такой рассчитанной силой, с такой уверенностью, с такой отчетливостью движений, с такой корректностью приемов и таким чувством меры, что даже несведущая толпа была поражена и очарована.

Их спокойная живость, их искусная гибкость, их быстрые движения, до такой степени рассчитанные, что они казались медленными, привлекали и пленяли глаз своим совершенством. Зрители почувствовали, что перед ними прекрасное и редкое зрелище, что два великих артиста показывают ей все, что может быть лучшего, все, что только могут показать мастера в искусстве физической ловкости, уменья, хитрости и знания.

Все молчали, поглощенные зрелищем. Потом, когда после последнего удара они обменялись друг с другом рукопожатием, раздались крики «ура!». Публика ревела, топала ногами. Имена выступавших были у всех на устах: Сер-жан и Равиньяк.

Всеми овладело возбуждение. Мужчины поглядывали на своих соседей, ища повода для ссоры. Случайная улыбка могла оказаться поводом к дуэли. Люди, никогда в жизни не державшие в руке рапиры, фехтовали тросточками, делая выпады и отражая нападения.