12 шедевров эротики

Но он глуп, разорен игрой, истощен кутежами. Нечего сказать, славная партия для вас, такой красивой, свежей и умной!

Она ответила, улыбаясь:"

"— Что вы имеете против него?

— Я? Ничего.

— Как ничего? Он вовсе не такой, каким вы его изображаете.

— Полноте. Он дурак и интриган.

Она перестала смотреть в воду и повернулась к нему.

— Послушайте, что с вами?

Он произнес таким тоном, как будто у него вырвали из сердца тайну:

— Со мной?.. Со мной?.. Я ревную вас.

Она не особенно удивилась:

— Вы?

— Да, я.

— Вот тебе раз! Почему же это?

— Потому что я люблю вас, и вы прекрасно это знаете.

Тогда она сказала сурово:

— Вы с ума сошли, Милый друг!

Он продолжал:

— Да, я сумасшедший, я это знаю. Разве я смею признаваться в этом, — я, женатый человек, вам, молодой девушке? Я больше, чем сумасшедший, я преступник, низкий преступник. У меня нет никакой надежды, и от этой мысли я теряю рассудок. И, когда при мне говорят, что вы выйдете замуж, на меня нападает такая безумная ярость, что я готов кого-нибудь убить. Вы должны простить меня, Сюзанна.

Он замолчал. Рыбы, которым они больше не бросали хлеба, замерли неподвижно, выстроившись почти в прямую линию, как английские солдаты, и смотрели на склоненные лица этих двух людей, переставших ими заниматься.

Молодая девушка ответила полупечальным, полувеселым тоном:

— Жаль, что вы женаты. Что делать? Этому не поможешь. Дело кончено!

Он стремительно повернулся к ней и спросил, почти касаясь своим лицом ее лица:

— Если бы я был свободен, вы вышли бы за меня замуж?

Она ответила искренно:

— Да, Милый друг, я вышла бы за вас замуж; вы мне нравитесь больше всех.

Он поднялся и прошептал:

— Благодарю… благодарю вас… Я умоляю вас, не давайте никому слова.

Слегка смущенная, не понимая его намерений, она ответила:

— Да, обещаю.

Дю Руа бросил в воду весь кусок хлеба, который был у него в руке, и убежал, не простившись, словно окончательно потеряв голову.

Все рыбы жадно набросились на этот кусок мякиша, не смятый пальцами и потому плававший на поверхности воды, и стали рвать его на части своими прожорливыми ртами. Они утащили его на другой конец бассейна, волновались и кружились под ним, образовав как бы подвижную гроздь, живой вертящийся цветок, брошенный венчиком в воду.

Сюзанна, удивленная, встревоженная, поднялась и медленно пошла назад. Журналиста уже не было.

Он вернулся домой, очень спокойный, и спросил Мадлену, которая писала письма:

— Ты пойдешь в пятницу обедать к Вальтерам? Я иду.

Она неуверенно ответила:

— Нет. Мне немного нездоровится. Я лучше останусь дома.

Он сказал:

— Как хочешь. Никто тебя не заставляет.

Он снова взял шляпу и сейчас же ушел.

Он давно наблюдал за нею, выслеживал ее, знал каждый ее шаг.