12 шедевров эротики

И он осторожно шел, держась начеку, чуткий и внимательный, точно кругом был заговор. Лиловатая дымка заката медленно таяла под возраставшим голубым сиянием луны. Целая река бледного света разливалась по дорогам, погружая в свою мглу округлость деревьев. То там, то здесь белели лужайки. Фосфорным блеском мигало в густоте листвы. И мир, весь день палимый жгучим солнцем, познал близость вечера."

"Ужасной была для него это светлая ночь. В полосах белого света мелькали рыжеватые пятна проскальзывавших встревоженно кроликов. Он видел двигавшиеся спины, ноги, уши. Он видел их ясно, и его, наверное, видели тоже.

Он удвоил хитрость и осторожность, чтобы не выдать себя. Ничто, однако, не указывало на то, чтобы в этой глубокой неге ночи были люди. Едва различимый шорох слышался в кустарниках и замирал, подобно вздоху. Легкий ветерок колебал нежным касанием листья, пропадая вдали в неподвижности деревьев. Единственным доносившимся до Ищи-Свищи шумом было сухое хрустенье земли под его ногами и невнятная беспорядочная погоня в темноте животных друг за другом.

Он достиг лесной опушки.

Серебристая ширь неба, унизанного звездами, простиралась над равниной.

Под лунным мирным сиянием поля казались неподвижной поверхностью озера. Он видел, как в глубине, над плотной массой леса, светились гребни черепичатой кровли, и, внезапно охваченный волнением, почти изнемогая, он опустился на землю и пристально долго глядел на крышу и дом. Из его груди выходили глубокие вздохи. Да, жизнь его была всецело там, под этой кровлей. Идти туда, к Жермене, пробыть вдвоем всю ночь, сжимать ее в своих обьятьях, как прежде! Какое ему дело до остального, до лесников, выстрелов, смерти?

Да и уготованная для него пуля еще не была отлита; он мог постоять за себя и принялся громко смеяться среди ночи, думая о своре преследователей, которых он сбивал с толку вот уже две недели.

Он встал. Нетерпение скорей придти туда подгоняло его. Ведь в этот час все спало на ферме. Был подходящий, удобный момент. Ему припомнилось, что он видел лестницу в саду. Он приставит ее к стене тихо и осторожно, взберется к окошку, постучит слегка в него. Она сразу узнает, что это он. Он подаст ей знак молчать, перешагнет через окошко, припадет поцелуем к ее алым губам, обовьет ее в жарких объятиях, и они пробудут вдвоем до зари.

Внезапно на белом фоне равнины выплыла черная масса. Люди шли к лесу по тропинке, пробивавшейся сквозь поле пшеницы. С своего места Ищи-Свищи видел белевшие головы и плечи, но не мог разглядеть фигур, скрытых за высокими колосьями. Его глаза расширились. Он старался определить их численность.

По мере приближения людей очертания их вырисовывались яснее. Их было четверо… У одного из них на голове сидела фуражка с блестевшим околышем.