12 шедевров эротики

До сих пор голос у Жозефа был какой-то дрожащий. Но теперь он стал более уверенным, почти твердым.

— Я уже вот несколько дней хочу с вами откровенно поговорить, Селестина, — начал он. — Вот, видите ли. У меня к вам дружеское чувство. Вы хорошая женщина, надежная женщина. Теперь-то я вас хорошо знаю!

Я сочла нужным лукаво и мило вместе с тем улыбнуться:

— У вас на это немало времени ушло, согласитесь, — прервала я его. — И почему вы были такой неприветливый со мной? Никогда вы со мной не разговаривали, всегда неприятности делали. Вспомните, какую вы мне сцену устроили, когда я проходила по аллее, которую вы только что вычистили? О, бука!

Жозеф рассмеялся и пожал плечами.

— Да, конечно. С первого раза человека не узнаешь. Да еще женщину, черт ее узнает. А вы еще из Парижа приехали! Теперь-то я вас хорошо знаю.

— Если вы меня хорошо знаете, Жозеф, то скажите, что я такое.

Процеживая слова сквозь зубы, он серьезно произнес:

— Что вы такое, Селестина? Вы такая же, как я.

— Я такая же, как вы, я?

— О! Не лицом, конечно. Но душа, даже тонкие изгибы души у нас одинаковые. Да, да, я знаю, что я говорю.

После короткого молчания он опять начал менее твердым голосом:

— У меня к вам дружеское чувство, Селестина.

— И затем?

— У меня есть деньги, немного денег.

— А?

— Да, немного денег. Недаром служишь сорок лет в богатых домах, что-нибудь и накопишь. Не так ли?

— Конечно, — ответила я, все более и более удивляясь словам и манерам Жозефа. — И много у вас денег?

— О! Немного, только…

— Сколько? Покажите-ка!

Жозеф слегка усмехнулся:

— Вы, конечно, понимаете, что их здесь нет. Они лежат в таком месте, где они детей выводят.

— Да, но сколько?

Понизив голос, почти шепотом он ответил:

— Может быть, пятнадцать тысяч, может быть, больше.

— Ваши дела в порядке!

— Может быть, и меньше, как знать.

Вдруг собаки одновременно подняли головы, бросились к двери и залаяли. Я испугалась."

"— Это ничего, — успокоил меня Жозеф, дав каждой собаке по пинку ногой. — Это народ проходит по дороге. Вот, слышите, Роза домой возвращается. Я ее по шагам узнаю.

Действительно, через несколько секунд я услышала шум шагов на дороге и затем вдали стук захлопнувшейся калитки. Собаки замолкли.

Я сидела на скамье в углу сарая, Жозеф, спрятав руки в карманы, прохаживался по узкой комнате, задевая локтями сосновые доски и сбрую. Мы молчали. Я была страшно смущена и сожалела, что пришла. Жозефа, очевидно, мучило то, что он еще хотел мне сказать. Через несколько минут он, наконец, решился:

— Мне нужно еще одну вещь вам сказать, Селестина. Я родом из Шербурга. Это шумный город, много моряков, солдат, все не дураки покутить, Торговый город. И вот теперь как раз в Шербурге очень подходящее дело подвернулось.