12 шедевров эротики

И это очарование — да, это очарование — действует все сильнее на мои нервы, покоряет все больше мою пассивную, покорную плоть. В присутствии Жозефа мои чувства кипят, воспламеняются, как они никогда не возбуждались от близости других мужчин. Он возбуждает во мне желание, более сильное, темное и ужасное, чем даже то, которое довело меня до убийства в моих поцелуях с господином Жоржем… Это что-то такое, чего я не могу точно определить… Оно меня охватывает всю, мой ум и мою чувственность… Оно будит во мне инстинкты, которых я в себе не знала, которые, скрытые, спали во мне и которых никакая любовь, никакое потрясение страсти не пробуждали еще до сих пор… И я дрожу с головы до ног, когда вспоминаю слова Жозефа:

— Вы похожи на меня, Селестина… Ах, конечно, не лицом, наверное нет… Но наши души похожи друг на друга…

Наши души похожи друг на друга! Возможно ли это?"

"Эти чувства, которые я испытываю, так новы, так сильны и властны, что они не дают мне ни минуты покоя… и я нахожусь постоянно под их исключительным очарованием… Напрасно я стараюсь занять свой ум другими мыслями… Я стараюсь читать, гулять по саду, когда моих хозяев нет дома, или усердно шить, чинить белье, когда они дома… Невозможно… Жозеф владеет всеми моими помыслами… И не только он владеет ими в настоящем, но он владеет ими также в прошлом… Жозеф стал между мной и моим прошлым… я вижу только его.

Это прошлое со всеми своими образами, несимпатичными или очаровательными, отступает, обесцвечивается, стирается… Клеофас Бискуйль, Жан… господин Ксавье… Вильям, о котором я еще не говорила… Даже господин Жорж, который, казалось, навеки оставил след в моей душе, как каленое железо оставляет вечное клеймо на плече у каторжника… и все те, кому я охотно, радостно, страстно отдавала немножко или много от себя самой, от своего трепещущего тела и скорбного сердца — все тени… уже! Смутные и смешные тени, неуловимые воспоминания, неясные мечты… неосязаемая действительность, забвение… дым… ничто!. . Иногда в кухне, после обеда, глядя на Жозефа, на его преступный рот, преступные глаза, выдающиеся скулы, на его низкий и выпуклый череп, на котором свет лампы сгущает тени, я говорю себе:

— Нет… нет… это невозможно… это припадок безумия… я не хочу… я не могу любить этого человека… Нет… нет… это невозможно!..

А между тем это возможно… и это правда… Надо наконец признаться себе самой… крикнуть себе самой: Я люблю Жозефа!..