12 шедевров эротики

Имею ли я право говорить, с моими двумя колесиками, что руки и ноги этой принцессы были вполне достойны божества? А кожа, эта белая тонкая кожа, которую не так скоро сыщешь! А ее голос! Ее глубокий, спокойный, симпатичный голос — настоящий музыкальный инструмент.

Когда она вошла, я остолбенела, и вся мебель вместе со мной. Мы все разинули рты от удивления. Маленький стул сделал несколько поклонов, пуф смешно надулся, и весь вид его, словно говорил: только для ваших обворожительных форм; кресло попробовало кашлянуть раз, как те люди, которых не скоро замечают и которые хотят напомнить о своем существовании.

Кровать важно выставила себя, готовая на все, бестолковая дура, похожая на всех толстых людей: кровать может быть полна, она может иметь все, только ума у нее не будет.

Не думайте, что я это говорю потому, что Маргарита по времени предпочитала растянуться на постели и не проводить ночи на мне, я это говорю потому, что так думаю, потому что кровать лишена нервов, чувствительности, нежности; к слову сказать, кровать не знает тех ужасных сотрясений, к которым я так чувствительна; кровать, бесспорно, полезна для некоторых влюбленных, но для влюбленных, ищущих оттенков… Но я повторяю, я не могу ничего лишнего сказать о постели, чтобы не подумали, будто я зла и завистлива; я возвращаюсь к моему хозяину.

— Право, — сказала Маргарита, — вы сильно страдали? Ваше письмо меня тронуло…

— У меня просто явилось желание пустить себе пулю в лоб. И я не знаю, чем бы это кончилось, если бы вы сегодня не явились…

— Мой бедный друг! — сказала она.

— А! Вы жалеете меня; я много выстрадал.

Он говорил удрученным, страдальческим голосом. Если бы я не так хорошо знала моего хозяина, я бы, пожалуй, поверила.

— Я вас люблю, — сказал он просто. — Я вас люблю, жажду и вместе с тем боюсь. Еще недавно я жил, как птица; теперь меня окружает очаровательная атмосфера, которая царит вокруг вас, и я уже не чувствую себя свободным и одиноким; я тряпка, всецело зависящая от ваших капризов; я ваш раб, ваша вещь. Жизнь моя начинается с того момента, как я вам послал воздушный поцелуй; она кончается… когда вы того пожелаете.

— Как хорошо, как приятно слышать, когда мужчина произносит слова любви с такой верой и искренностью! — воскликнула она.

Она бросилась в его объятия с той нежностью и грацией, которые так подходят солидным дамам.

— Снимите вашу шляпу, перчатки, — сказал мой хозяин. — В полночь мы поужинаем… Не хотите ли пока, в ожидании ужина, выпить бокал шампанского?

Она согласилась.

— Я думаю, что страсть любви возбуждает жажду, — сказала она, омочив губы в золотом вине.