1941. Время кровавых псов

Получил шанс чудом выжить.

Севка сжал пальцы в кулаки.

Успокоиться. Не сорваться, не забиться в истерике… Севка помимо воли улыбнулся. Он так свободно говорит о возможности впасть в истерику… Если бы ему неделю назад сказали, что он может срываться, как последняя истеричка, плакать и кричать от страха, – засмеялся бы в лицо. Он всегда был очень спокойным человеком, которому проще перетерпеть, чем обострить.

Славную морковку перед ним повесил комиссар… Евгений Афанасьевич. Ты можешь оказаться полезным, Севка! Очень полезным. Если сам, конечно, захочешь. Ты должен постараться, и все получится.

Тебя оставят в списках живых и даже наградят орденом. Звездочкой. Это присвоят Героя Советского Союза, что ли? Высшую награду?

Севка даже целую минуту представлял себе золотую звезду на груди и только потом понял, что вручат ему орден Красной Звезды. Будет у него на груди железяка. Или кусок серебра, если орден делают из серебра. Но в любой момент его могут снова сунуть в подвал. Толку что – массажиста с немецким именем нет в живых…

Судорога ледяными пальцами сжала желудок Севки.

– И пусть я убил массажиста… – заставил произнести себя вслух Севка.

 – Найдется кто-то другой. Тот же Никита, например.

Найдется кто-то другой, кто сможет снова смешать Севку с грязью. И этого другого Севка уже не сможет поймать на безумный взгляд и обмоченные штаны.

Поэтому лучше терпеть, ждать и готовиться.

Узнать, сколько стоит проезд в трамвае и зависит ли стоимость проезда от дальности поездки. Наверное, не зависит, социализм все-таки на дворе. С другой стороны… Черт его знает, что тут у них с другой стороны.

Терпеть и готовиться. К встрече со старшим лейтенантом Орловым, например.

Они встретятся, не могут не встретиться. И пусть это будет похоже на дешевое кино, в котором персонажам, так или иначе, предначертано пересечься еще раз, но отчего-то Севка был в этом уверен.

Ему очень хотелось посмотреть Орлову в глаза и спросить…

Что, кстати, спросить?

Почему подставил?

Севка сел на кровати.

Это не вопрос, это так – ерунда. Комиссар… Евгений Афанасьевич. Евгений Афанасьевич взглянул на все по-другому. И, нужно отдать ему должное, очень профессионально взглянул.

Карта. Отметки на карте.

Если он записывал все, что с ним происходило, то как вышло, что эшелон рванул в обозначенное время? Вот бы выяснить, отчего произошел взрыв.

Ладно, если Орлов действительно был немецким агентом, то какого черта он все это провернул? Если он случайно наткнулся на Севку, расколол его, опознал как гостя из будущего, то почему просто так отдал его русским? Да еще и карту передал. И записку.

И еще…

Так.

– Так! – громко сказал Севка.

А ведь странности начались вовсе не с момента появления записки и карты.