1941. Время кровавых псов

Евгений Афанасьевич отреагировал на имя и фамилию старшего лейтенанта. С ходу отреагировал и очень остро. Как он там спросил? Сказал, что Орлову больше сорока? Как-то так. Потом сказал что-то вроде – возможны совпадения. Точно. Только…

Севка встал с кровати, прошелся по комнате.

Только, только, только…

Он не об этом сказал – совпадение. Он посмотрел Севке в лицо и сказал…"

"…Свет проникает в блиндаж через небольшое отверстие в стене. Через амбразуру. Севка не видит лица неизвестного начальника, встающего из-за стола. Только черный силуэт.

Силуэт приближается… «Значит, так выглядит наш герой», – говорит силуэт и замолкает. На секунду, на полсекунды, но пресекается его дыхание, будто что-то неожиданное увидел этот самый силуэт, вырезанный из черноты. «Черт, бывает же такое…» – говорит силуэт и требует, чтобы Севка повернулся к свету. И снова: «Бывает же такое!» И он не реагирует на фамилию «Орлов» – распространенная фамилия, ясное дело. Только потом, когда старший сержант Малышев принес записку, вот тогда комиссар вздернулся по-настоящему и послал Никиту, чтобы тот задержал… нет, вырубил старшего лейтенанта.

Такие дела, Севка.

Ты серьезно полагаешь, что все закручено вокруг тебя любимого?

А хрен тебе в горло, чтобы голова не качалась, как говаривал старшина твоей роты. И как там красиво выразился Евгений Афанасьевич? Из прошлого. Из его прошлого пришло какое-то известие.

Севка вернулся к кровати, хотел снова лечь, но вспомнил, что придется куда-то ехать, получать орден, а это значило, что лучше выглядеть аккуратно.

Севка снял форму, сложил ее на стуле.

Отдернул одеяло и лег в постель.

Прикрыл глаза на мгновение, но когда открыл, прямых солнечных лучей в комнате уже не было, а на стуле возле окна сидел комиссар.

– Доброе утро, – сказал Евгений Афанасьевич. – Пора вставать.

Севка молча встал, надел галифе, сапоги.

– Награждать тебя будет генерал-лейтенант, не напутай в звании. Обращаться…

– Я знаю, в мое время все осталось в этом смысле по-прежнему. Товарищ генерал-лейтенант, лейтенант… Я буду под какой фамилией, кстати? – спохватился Севка и замер с гимнастеркой, надетой на руки.

– Залесский, Всеволод Александрович. И да, лейтенант. Не младший политрук, а лейтенант.

– А если спросят…

– Биографию? Генерал не спросит. Он будет награждать почти пять десятков героев. Могут спросить газетчики…

Севка рывком продел голову в воротник.

– Газетчики?

– Непременно. К вам обратятся со стопроцентной гарантией. И даже сфотографируют, имейте в виду. Поэтому не шарахайтесь, пожалуйста.