1941. Время кровавых псов

И…

Севка подробно рассказал о том, как очнулся, как увидел машину, как бежал и как не успел, про самолет и форму младшего политрука, которую нашел в чемодане. Орлов слушал, не перебивая. Севка сказал, что в документах значится совсем другая фамилия. Орлов достал документы из кармана у Севки и внимательно просмотрел, повернув страницы к скупому свету, проникавшему в пещеру снаружи.

– Разве я бы назвался другой фамилией, не из удостоверения, если бы был диверсантом? Сам подумай!

– Не знаю. Но мне кажется, что если бы назвался марсианином, то мне легче было бы поверить.

Старший брат Аэлиты, что ли… Прилетел в бронзовом яйце в поисках инженера Лося… Но из будущего… А мы победили? – вдруг спросил Орлов.

– Да, – не задумываясь ответил Севка. – В…

– Когда?

– Я… Я не могу тебе сказать… Честно, не могу. – Севку вдруг охватило ледяное спокойствие, будто он только что тонул, бился в панике, но вдруг нащупал ногами твердое дно и встал."

"Он не может ничего говорить этому старшему лейтенанту из прошлого. Иначе все изменится. Все – изменится. И будущее будет другим. И победа произойдет не в сорок пятом, а раньше.

Или позже. Или вообще не произойдет, потому что Орлов, твердо зная, что девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года мы все равно победим Германию, веря в неизбежность победы, в каком-нибудь бою вдруг решит, что вот сейчас, возле этой деревни Чурбановки, нет смысла умываться кровавым потом, что можно просто отойти… И отойдет. И за ним побежит батальон, полк, дивизия, все рухнет…

Вот ради этого, ради спасения будущего, есть смысл молчать. И даже подохнуть, задохнувшись в удавке, так ловко прилаженной старшим лейтенантом Красной армии Орловым на горле Всеволода Залесского, который и родится-то через сорок восемь лет…

– Я не могу тебе ничего сказать.

Можешь меня убить, – повторил Севка. – Но если я начну говорить, то будущее может измениться, и немцы возьмут Москву. Ты этого хочешь?

– Значит, они ее не возьмут… – Орлов потер лоб. – Не возьмут. А Ленинград?

Севка не ответил.

– Ладно, не отвечай. Сколько же еще воевать? Полгода? Год? Никак не меньше. Сколько же народу погибнет за этот год… А ведь придется не только из СССР немцев гнать, всю Европу придется чистить… Это еще никак не меньше полугода… И еще убитые и раненые.

Тысячи. Десятки тысяч… Стоп!

Орлов неожиданно хлопнул Севку ладонью по груди.

– А ведь у тебя накладка получается… Накладочка…

– Какая? Я сказал все, что мог. Даже больше. И ничего другого я рассказать…

– Подожди, не суетись. Значит, если ты, попав в прошлое, что-то расскажешь, то можешь все изменить… Разрушить. Так?

– Да.

– Но ты ведь убил трех человек своей рукой. И двоих я убил конвоиров потому, что так захотел ты. По твоей воле.