1941. Время кровавых псов

Ему нужны были машины только для того, чтобы доставить груз к батарее тех самых реактивных минометов? Или чтобы возить его за батареей?

Доставить и разгрузить – это одно. Это, конечно, ставит Егорова в положение сложное и неприятное. Объяснять потом, что не выбросил, не потерял, не передал противнику вверенное имущество, а взял и выполнил просьбу малознакомого командира батареи, который хоть и имел широкие полномочия, но вовсе не такие уж всеобъемлющие."

"Если все сделать быстро, то можно еще успеть разгрузиться и доехать до станции. Ашот Гамлетович обещал, что подождет до шести часов утра.

Егоров посмотрел на часы – полпятого. Солнце уже встало. Здесь, под деревьями, еще было сумрачно, но небо, видное в просветах между ветками, светилось яркой утренней голубизной.

Из-за дерева на лесную дорогу шагнул человек. Поднял руку.

Водитель, имя и фамилию которого Егоров так и не запомнил за эти две недели, вопросительно посмотрел на военинженера.

– Стой! – скомандовал Егоров, высунулся в окно кабины и помахал рукой второй машине.

– Доброе утро! – сказал капитан Сличенко, заскакивая на подножку машины. – Заждался уже.

– Понимаете, там… – начал Егоров и хотел сказать, что нужно поторопиться, чтобы успеть обернуться до шести утра, но Сличенко его перебил.

– Вот туда, прямо по дороге, потом направо, – капитан указал рукой. – Только осторожнее – там колдобина, дорога старая, убитая напрочь. Там был лесхоз, вывозили деревья, но уже давно все заброшено. Посему – не спеша, чтобы не повредить скаты… Боец, все понятно?

Водитель кивнул. Что он, плохих дорог не видел? Вот хорошие попадались редко. А тут еще более-менее.

Машина тронулась с места.

– Это далеко? – спросил Егоров.

– А вы куда-то торопитесь? – с улыбкой вопросом на вопрос ответил Сличенко.

– В общем, да, – кивнул Егоров. – Эшелон уходит в шесть утра…

Капитан мельком глянул на свои часы.

– Успеете, еще куча времени.

Егоров тоже посмотрел на часы капитана, тот держался левой рукой за стойку кабины, просунув руку в открытое окно. На часах было без двадцати пять. А на манжете гимнастерки было пятно. Очень характерное пятно. Кровь. И на обратной стороне ладони капитана тоже были видны следы крови.

– Вы ранены? – спросил Егоров.

– Что? – удивился капитан, посмотрел на свою руку и засмеялся. – Нет, это комиссар поранился, а я перевязывал. А комиссар смеялся и прикидывал, как теперь с поврежденной рукой будет руководить воспитательным процессом среди личного состава. А я ему в ответ – тебе, для того чтобы руководить, только рот нужен да партбилет. Посмеялись… Вот здесь – вправо.

Водитель повернул баранку.

Дорога пошла под уклон, деревья подступили к машине с двух сторон почти впритык. Ветки стали цепляться за кабину и бить по стеклу.