1941. Время кровавых псов

Когда остатки роты, к которой прибился Малышев, накрыло минометным огнем и из четверых бойцов, спрятавшихся в воронке, выжил только один – старший сержант Малышев, вера в чудо и даже в собственную неуязвимость стала для сержанта привычкой, что ли…

Нет, он не вставал под пулеметным обстрелом в полный рост, он падал на землю, заслышав свист приближающегося снаряда, но при этом знал, что останется живым. Не верил, не надеялся, а точно знал.

Когда бомбардировщик высыпал утром на просыпающийся лагерь десяток бомб, Малышев как раз менял дозорных у дороги. А когда немцы пошли в атаку, старший сержант выносил по приказу капитана Фролова раненого комдива в безопасное место.

Когда к вечеру немцы ушли, а он, старший сержант Малышев, остался жив, не было ни радости, ни облегчения. Он остался жив. А как иначе?

Живым остался комдив, так и не пришедший за целый день в сознание, живыми остались четыре бойца из комендантского взвода, несших носилки с полковником, и еще шесть красноармейцев, натолкнувшихся на группу Малышева уже почти перед самым закатом.

Они вернулись на место разгромленного лагеря, чтобы собрать боеприпасы и продовольствие.

Еще повезло найти чистые бинты для полковника и для одного легкораненого. А потом Малышева кто-то окликнул:

– Здравствуй, сержант!

Малышев, не вставая, оглянулся через плечо. Вздохнул и встал. Отдал честь.

– Таки снова свиделись, – сказал старший лейтенант. – Я же тебе говорил, Сева, что кто-нибудь обязательно уцелеет.

Младший политрук, с которым Малышев разговаривал сегодня утром, не ответил. Он махнул рукой Малышеву и сел возле дерева.

– А мы даже толком отойти не успели. – Старший лейтенант подошел к Малышеву и хлопнул его по плечу.

 – Ты молодец! Оставаться в живых – полезная привычка. Сколько с тобой бойцов?

– Десять, – ответил Малышев. – И комдив.

– Где? – спросил Орлов, подошел к лежащему под деревом полковнику и быстро осмотрел перевязку. – Кто бинтовал?

– Кто-то утром, – ответил сержант. – Я когда прибежал, комдив уже был перевязан…

– Руки повырывать… – буркнул Орлов. – Бинты есть?

– Нашли. – Один из бойцов подал старшему лейтенанту только что подобранные бинты. – Помочь?

– А и помоги… Только осторожно. И воды кто-нибудь найдите, руки сполоснуть.

 – Орлов стал закатывать рукава на гимнастерке, стоя на коленях возле полковника. – И ты поставь кого-нибудь часовым со стороны дороги, сержант.

«И никто не спросил, где именно прятались командиры во время боя», – подумал Севка. Мысли в его голове перекатывались тяжело, вязкие волны равнодушия плескались от виска к виску, вызывая легкую тошноту.

В горле першило. Севка время от времени покашливал, но это не помогало. И саднила кожа на кадыке. Орлов душил от всего сердца, не стесняясь.