1941. Время кровавых псов

– Ты его давно знаешь?

– Позавчера познакомились, вместе выходили из окружения… А что?

– Ничего, наверное… Мало ли бывает на свете совпадений…

Севка прикрыл глаза, пытаясь мысленно представить себе лицо Орлова.

Обветренная кожа, черные брови и ресницы, зеленые глаза. Четко очерченные скулы. И тонкая полоска от внешнего края левого глаза к виску. Шрам.

– Шрам у него. Вот тут. – Севка показал пальцем на своем лице. – Старый.

– Так говоришь, что всего два дня знакомы? – задумчиво произнес комиссар. – Может, подскажешь, что он имел в виду, когда написал, что очень советует спросить у тебя точную дату твоего рождения и выбить честный ответ?

Глава 4

31 июля 1941 года, 05 часов 20 минут.

Западный фронт

– Кто бы мог подумать, что бывают такие шустрые лейтенанты, – сказал Сличенко и поморщился. – Ведь упал же, кровь из виска…

– Наверное, пуля прошла вскользь. – Егоров осторожно, как мог, стащил с капитана гимнастерку. – А у вас – навылет.

– Что-то в «тэтэшках» есть и хорошее. – Сличенко закрыл глаза, вдохнул и выдохнул сквозь зубы. – Высокая пробивная способность, например… Пуля из «нагана» могла бы остаться внутри… А из немецкого «парабеллума» – так вообще разворотить все к черту.

Капитан застонал, когда Егоров стал накладывать ему на плечо повязку.

– Ничего-ничего, – пробормотал Егоров. – Я, конечно, не медсестра, но и тут не разорванный живот… потерпите.

– А я и не спорю… – прошептал Сличенко. – Обидно немного… Я последние годы стрелял из стадвадцатидвухмиллиметровых гаубиц… Сейчас у меня – стотридцатидвухмиллиметровые установки… а чуть не помер от семь шестьдесят два… Обидно?

– Справедливо, – серьезно ответил Егоров.

– Серьезно? И тогда получилось бы, что смерть этих людей, – Сличенко открыл глаза и посмотрел на тела убитых, – их смерть была бы вообще бессмысленна. Твою мать…

– Все-все, я уже завязал. – Егоров выпрямился, уперев руки в поясницу. – Сами наденете гимнастерку?

– Если вам не трудно – помогите. Если буду орать – не обращайте внимания. Я вообще плохо переношу боль… – Сличенко поднял правую руку и посмотрел на Егорова.

Тот вначале не понял, что от него требуется, потом сообразил и помог капитану подняться.

– Значит, гимнастерку… – выдохнул Сличенко.

На висках у него выступили капельки пота, лицо побледнело. Наверное, капитан и в самом деле плохо переносит боль, подумал Егоров, но сейчас держится вполне пристойно. Сам военинженер был дважды ранен еще в Гражданскую, помнил ту ослепительную боль, что приходит после минутного недоумения.