1941. Время кровавых псов

 – Просто дать в морду, чтобы он больше не лыбился, сука…

– У вас странная лексика, Всеволод Александрович, – как бы между прочим заметил комиссар. – Смесь обычной, высокой, уголовной и непонятной. И вы сознательно вставляете в свою речь «как бы» и «типа»?

– Я сейчас такого не говорил…

– Во время наших бесед, – пояснил комиссар. – В подвале. Вы говорили быстро, не успевали обдумать, значит, использовали наиболее привычные и часто употребляемые слова. Так что «типа» и «как бы»…

– У нас это распространенные паразиты речи.

– Понятно.

А имхо, простите, это с какого языка?

– Это аббревиатура с английского, кажется. Что-то вроде «по моему мнению». Это в Сети… – Севка кашлянул неуверенно.

О Сети и компьютерах он уже говорил, даже упомянул о том, что кибернетику объявят лженаукой, но в подробности не вдавался.

– Очень интересно. – Комиссар отпил из чашки. – Я проверил некоторые из ваших сообщений, Всеволод Александрович. И, если честно, поставлен в тупик. Некто Королев, как оказалось, действительно существует и действительно работает в области ракетной техники.

Но на нем, как мы понимаем с вами, не написано, что он будущий генеральный конструктор. К Сталинграду немцы не рвутся, что касается генерала Власова…

– Он предатель, сволочь. – Севка даже выронил от волнения чайную ложку. – Его потом повесили…

– Повесили?

– Или расстреляли, – упавшим голосом сказал Севка, наклонился под стол, поднял ложечку и осторожно, чтобы не стукнуть, положил на стол.

– Понимаете, Всеволод… Я уверен, что вы искренне верите в то, что рассказали в подвале… И об Андрее Андреевиче Власове тоже.

Но, согласитесь, странно подозревать командарма тридцать седьмой армии, которая сейчас защищает Киев… и неплохо защищает, в предательстве. Да, когда Власов командовал четвертым мехкорпусом в районе Львова – ему не повезло. А кому повезло подо Львовом? Но сейчас он крепко лупит немцев, стоит, так сказать, насмерть.

– Но он точно…

– Когда? Когда именно он перейдет к немцам? Под Киевом? Позже? Что мне прикажете делать в этой ситуации? Я не исключаю, что он и сам еще не подозревает о своем будущем предательстве… Вот вы, Всеволод, сидите напротив меня, искренне уверены в том, что не можете совершить, скажем, подлость.

Или предательство. А через месяц окажетесь в положении, когда нужно будет выбирать между жизнью и… – комиссар задумался на секунду, подбирая слова, – и гибкостью нравственности. И вы не сможете сейчас гарантировать, что выберете то или другое…

– Я…

– Вы, Всеволод, вы… И, кстати, может оказаться, что неожиданно для себя вы вдруг выберете смерть.