28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Аккуратно укладывал карты в планшет, бинокль – в чехол, и лишь затем приказал радисту:

– Заводи нашу лошадку.

Когда заработал двигатель «БМВ», лейтенант передернул затвор автомата:

– Ну-ка, умерим им прыть, Юрген. Огонь!

Два магазина опустели за полминуты, скашивая траву и прижимая русских к земле.

– Вот так, – меняя магазин, удовлетворенно сказал лейтенант. – Теперь по местам. Когда они придут в себя, мы будем далеко.

Мотоцикл набрал скорость за считаные секунды. Мощный двигатель и отсутствие коляски позволяли лейтенанту уходить от преследователей со скоростью семьдесят километров.

Хлопнул винтовочный выстрел, затем сразу два или три. Пули свистели довольно близко, и лейтенант прибавил газу. Не отрывая взгляда от колеи, он весело прокричал:

– Страшно, Юрген?

– Не очень… господин лейтенант.

– Еще минута, и мы оторвемся от этой шайки.

Один из лучших стрелков во взводе Егор Веселков промахнулся и сейчас целился снова. Привычно задержав дыхание, плавно надавил на спуск.

Мотоцикл уже набрал скорость под восемьдесят (господин лейтенант любил быструю езду) и уже летел над колеей. Лейтенант не успел удивиться этому полету. Острая боль прожгла плечо. Рука онемела, а мотоцикл пошел куда-то в сторону. Подскочил на ухабе и с маху завалился на бок, крутнулся, ломая лейтенанту ногу.

Радист покатился по жесткой осенней траве, обдирая лицо и ладони. Но серьезных повреждений не получил и сразу схватился за автомат.

– Юрген, помоги, – стонал лейтенант.

– Русские, они бегут сюда. Все пятеро.

– Вызывай помощь… Быстрее. Мы с ними не справимся.

Наверное, девятнадцатилетний лейтенант сам не понимал, что говорит. Рацию сорвало со спины, крепко ударило о землю, а пятеро русских бежали с винтовками наперевес.

Радист служил в вермахте с тридцать восьмого года и много чего повидал. Он сразу понял, что они крепко вляпались, но, повинуясь долгу, открыл огонь.

После второй или третьей очереди свалил одного из русских, немного приободрился. Однако вскоре понял, что если не побежит, то его застрелят или возьмут в плен. Бросить раненого командира стало бы преступлением.

Загоняя очередной магазин, оглянулся. Может, лейтенант уже умер? Зацепило его крепко. Шинель на плече пропиталась кровью. Вывернутая нога была тоже окровавлена, но лейтенант шевелился и даже достал из кобуры пистолет.

У радиста Юргена было двое детей, хороший дом. Он не хотел умирать, но не видел выхода. Теперь он стрелял поверх голов бегущих к ним русских. Вертелась мысль, что можно сдаться в плен. Ведь положение безнадежное.

– Бросай в них гранаты, – хрипел лейтенант. – Ты их прикончишь и вывезешь меня.

Радист выполнил этот приказ, как выполнял до этого десятки других.