28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Впереди три тяжелых «Т 4», остальные «Т 3» и чешские «Т 38», легкие, с длинными хищными 37 миллиметровыми пушками. У немцев пушки короче, но калибр куда сильнее.

Ввиду нехватки артиллерии батарея была поделена на две части, оба огневых взвода разделяло расстояние в сто пятьдесят метров.

Такое расположение капитану Сташкову не нравилось. Он предпочел бы держать все орудия в одном кулаке. Но командир полка, которому была придана его батарея, сразу заявил:"

"– У меня лишь горные пушки плюс твоя батарея. Гаубицы на фланге. Ситуацию усек?

– Усек, – кивнул Сташков.

Танки шли довольно резво. Отставая от них, катили бронетранспортеры. С удлиненными капотами, на колесно-гусеничном ходу. Еще дальше виднелись несколько грузовиков с пехотой.

Это была обычная тактика немецких бронетанковых соединений. Вбить клин своими двадцатитонными «панцерами», расширить их пехотой, взять в кольцо русские подразделения и замкнуть его за спинами окруженных красноармейцев.

Предполагались и другие варианты. Если русские не выдержат напора, просто смести, раздавить основную часть, а остальные сдадутся в плен.

Расстояние до головных «Т 4» составляло километра полтора, и оно быстро уменьшалось. В свой древний бинокль с потрескавшимися от времени стеклами капитан хорошо видел их.

Как ни пренебрежительно отзывались о немецких танках политработники, эти «панцеры» производили впечатление. Бронированные коробки со скошенными углами всем своим видом давали понять свою мощь. Широкий корпус, приплюснутая башня с толстой короткоствольной пушкой, лобовая броня толщиной сантиметров пять, а может, и больше.

Сташков отметил, что в башню бить бесполезно, слишком толстая броневая подушка. А вот широкая лобовая часть удобна для прицеливания.

Рядом с капитаном стоял командир огневого взвода Сергей Луков, высокий, худощавый, он еще не успел в свои девятнадцать лет раздаться в плечах.

Сергей как завороженный наблюдал за танками. Мелкие веснушки на мальчишеском лице сейчас выделялись особенно отчетливо. Он был бледный от волнения, а может, еще не отошел от грохота артиллерийской подготовки.

Дальность прямого выстрела их пушек составляла 800 метров. Самое подходящее расстояние, по мнению младшего лейтенанта, для открытия огня.

– Бьем с восьмисот метров? – не выдержав, уточнил взводный.

– Куда? Пальцем в небо? Подпустим поближе. Передай командирам орудий – открываем огонь с четырехсот метров.

– Есть с четырехсот! – козырнул младший лейтенант.

– Снаряд бронебойный, расстояние четыреста, – понеслась громко, нараспев, по всей батарее команда комбата.

– Близко мы их подпустим, – пробормотал заряжающий крайнего орудия. – Они эти четыреста метров за минуту проскочат.