28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

С 19 октября Москва находилась на осадном положении, что говорило о крайне серьезной ситуации. Политрук Клочков, в порванном осколками полушубке, с трудом шагал, держась рукой за повозку.

За спиной он нес винтовку. Ездовой предложил:

– Присядьте, товарищ политрук.

Василий оглядел повозку, загруженную ящиками с боеприпасами, и хрипло ответил:

– Лошадь едва тянет, и я еще влезу. Дойду, здесь немного осталось.

Позиции заняли по обеим сторонам дороги. Это место показалось Гундиловичу и Клочкову наиболее удобным. Узкая извилистая дорога, холмы по бокам и неплохая видимость километра на три.

Торопливо рыли окопы. Помогло, что часть окопов и траншей остались от стоявшей здесь ранее батареи. В разрушенном капонире были разбросаны обломки легкой полковой пушки – видимо, накрыло прямым попаданием гаубичного снаряда.

Поодаль виднелся бугорок и табличка с размытыми именами погибших артиллеристов. Капитан Сташков снял каску.

– Куда ни глянешь, братские могилы. Эх, война, война…

Одно из своих орудий капитан решил поднять на бугор.

– Павел, выдели пяток бойцов подсобить, – попросил он. – Лошади не вытянут, а людей у меня всего ничего осталось.

Пушку, весом без малого полторы тонны, с трудом вкатили на высотку. Также вырыли капонир, который успели выкопать до половины. Наблюдатель, поднявшись в рост, кричал:

– Танки, танки…

До танков было еще далеко, зато приблизились три мотоцикла. Из одного вытащили легкий 50 миллиметровый миномет, посыпались мины размером с перезрелый огурец, они взрывались с недолетом.

Зато пулемет «МГ 34» частыми очередями простреливал брустверы, срезал кусты, вызывая на себя ответный огонь. Немецкие разведчики с ходу пытались определить наиболее важные цели, и в первую очередь артиллерию.

Увидев, как блеснули стекла бинокля, капитан приказал пулеметчику Ивану Москаленко:

– Врежь по наблюдателю, а то он на шею уже влез.

«Максим» ударил пристрелочной очередью, которая легла с недолетом, затем Москаленко поднял прицел и хлестнул по офицеру-наблюдателю. Пуля ударила немца в бедро. Подчиненные подхватили его на руки и потащили в безопасное место.

– Хорошо ползут, – бормотал сержант, посылая очередь вслед.

Но, не дожидаясь данных разведки, уже на полном ходу приближались два танка «Т 3», а обходя их, подминал кусты тяжелый «панцер» «Т 4».

Еще два танка и бронетранспортер приотстали. Немецкая пехота тоже вперед пока не рвалась. Как бьет русский «максим», они хорошо знали.

Дивизионные пушки образца 1909 года, хоть и были усовершенствованы в двадцатых годах, для борьбы с танками подходили с натяжкой. Да еще когда повреждены прицелы.

Впрочем, в истории Великой Отечественной войны имелись многочисленные случаи, когда все решал опыт артиллеристов.