28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Лейтенант Михаил Шишкин впервые так близко увидел немецкий танк. Это была громадина. Языки пламени плясали по броне, из выхлопных труб вырывались клубы густого дыма. Башня вращалась по кругу, гулко ахнуло короткое массивное орудие.

Машина, крутнувшись, смяла окоп ручных пулеметчиков. Шишкин видел, как один попытался выскочить, но исчез под гусеницей.

Почва была в этом месте рыхлой, и танк завяз кормой. Гусеницы бешено вращались, выбрасывая комья земли, обрывки шинели и кровяные куски. Пулеметчик был разорван гусеницами.

Второй номер был еще жив и кричал, пытался выбраться из окопа.

Его голоса, заглушенного ревом трехсотмильного мотора, Шишкин не услышал, но хорошо разглядел распяленный рот и широко открытые глаза, вылезающие из орбит. Он ожидал, что сейчас раздавит и его.

Через секунды крутнувшийся танк смял и второго бойца, а лейтенант Михаил Шишкин вспомнил то, что он командир взвода, а до немецкого «Т 4» всего метров семь. С такого расстояния не промахиваются.

– Гранаты! Где гранаты? – кричал он срывающимся голосом.

Его помощник вложил в руку лейтенанта увесистую противотанковую гранату с рубчатой рукояткой.

– Мать его в гробину! Получай, тварь!

Граната взорвалась под кормой танка, когда тот уже выползал из окопа, заполненного перемолотой землей и останками тел двух пулеметчиков. Взрыв снес, расплющил обе выхлопные трубы. Подбросил вверх оторванные мелкие железяки и что-то нарушил в работе двигателя.

Он дымил, захлебывался, и 23 тонная машина двигалась рывками, сотрясаясь от толчков согнутого взрывом вала.

Василий Клочков с хищно прищуренным глазом забежал сбоку. Танк размолол еще один окоп и продолжал стрелять из пулемета, уже остановившись.

Двигатель молотил вхолостую, а политрук, крепкий, тридцатилетний мужик, бросил бутылку с «КС» в лобовую часть башни.

Машина горела. Вернее, сгорала липкая опасная, как гадюка, жидкость, краска на броне. Едкий дым окутал башню, пробиваясь в смотровые щели.

Распахнулись боковые и командирский люки. Наружу выскакивали люди в черной униформе и круглых матовых касках, срывая их на ходу.

Клочков стрелял из «нагана», тот делал осечки, но тремя пулями Василий ранил в живот немецкого лейтенанта и свалил механика, так и не успевшего воспользоваться своим массивным «вальтером».

Наводчика догнал выстрелом в спину лейтенант Шишкин, а двух остальных членов экипажи с остервенением били штыками бойцы.

– Твари! Живых людей кромсали!

– Добивай их!

С тяжелым «Т 4» расправились сравнительно быстро. Он горел среди окопов. Кто-то бросил гранату в распахнутый люк. Рванули сразу несколько снарядов, выбив боковые люки.

Однако орудие на холме, на которое рассчитывали Гундилович и Сташков, немцы забросали минами из подвезенных 80 миллиметровых минометов.