28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

«Т 4» дал газ, гусеница порвалась еще в нескольких местах. Бронебойщик Шепетков Иван выстрелил дважды, но «Т 4» лишь прибавил ход, волоча за собой подбитую машину.

Остальные танки открыли огонь из пушек и пулеметов. Под их прикрытием ползли саперы, разминируя полосу.

По ним стреляли из винтовок и ручных пулеметов, но осколочные снаряды не давали прицелиться. Мин было немного, и саперы вскоре расчистили проход.

Через него в сторону окопов двинулись пять танков и пехота. Еще один танк и бронетранспортер охватили позиции взвода, приближаясь к переезду. Теперь стало окончательно ясно, началась атака.

Бойцы в окопах напряженно следили за вражескими машинами, приготовив бутылки с горючей смесью и гранаты.

Шесть танков – это большая сила, одолеть которую очень непросто даже для батальона, вооруженного артиллерией. А что говорить о взводе, в котором всего 28 человек?

Танк «Т 3» и бронетранспортер приближались к переезду. Бойцы еще с утра подорвали толом рельсы, и немецким машинам пришлось замедлить ход.

Танк приостановился и дважды выстрелил в кирпичную будку рядом со сломанным шлагбаумом. Пулеметный расчет среагировал после первого же снаряда, который взорвался у основания будки.

Оба пулеметчика выскочили наружу и спрятались за кладкой шпал, где разместился расчет «ПТР». Эти ружья только начали поступать на вооружение. Как они себя покажут, толком никто не знал.

Сержанту Шепеткову Ивану был тридцать один год. В армии срочную службу он не проходил, но незадолго до войны прошел шестимесячные сборы. Физически крепкий, решительный по характеру, он был назначен командиром расчета «ПТР»."

"С разрешения капитана Гундиловича он пристрелял ружье, имел представление о его возможностях. Понял, что технические данные не соответствуют реальности. Чтобы пробить броню танка, требовалось вложить пулю под прямым углом и выбирать наиболее уязвимые места.

Немецкий танк выпустил еще один снаряд, а пехота перебежками окружала будку. «Т 3» продвинулся еще метров на сто. Иван Шепетков отчетливо различал его борт, башню с боковым люком, медленно вращающиеся колеса.

– Стреляй, – торопил его пулеметчик. – Нельзя его близко подпускать. И фрицы вон приближаются.

Расстояние до «Т 3» составляло метров двести. Шепетков прицелился в бортовой люк и нажал на спуск. Пуля, лязгнув, пробила люк в передней части, а второй номер уже вложил в казенник новый патрон. Танк замер на месте. Вторая пуля угодила в другую половину люка.

Немецкому наводчику разворотило бок, в башне что-то дымило, пахло гарью. Командир машины не понял, что за оружие применили русские, и выстрелил из пушки.

Серьезных повреждений танк не получил, если не считать двух небольших отверстий. Видимо, новое противотанковое ружье.