28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Танк весом двадцать три тонны, угловатый, массивный, похожий на глыбу металла, словно исполнял страшный танец. Отполированные гусеницы гребли, выбрасывая фонтаном комья земли и снега.

Можно было только представить, что стало с человеком в окопе. При этом оба танковых пулемета вели непрерывный огонь. Земля под машиной осела, комья окрасились в бурый цвет, отлетела в сторону оторванная кисть руки, клочья шинели.

Но танкисты слишком увлеклись убийством. Они не заметили, что в соседнем окопе зашевелился и высунулся красноармеец. Дмитрию Тимофееву было тридцать четыре года, он служил на Дальнем Востоке, участвовал в боях на озере Хасан и опыт имел неплохой.

Тем более с октября сорок первого полк почти не выходил из боев, где люди прошли школу обороны и борьбы с немецкими танками.

Рядовой красноармеец Тимофеев прекрасно понимал, что сейчас танк пойдет на его окоп. Расстояние до крутившейся машины составляло метров семь. Тимофеев был в мертвой зоне, пулеметы рассеивали трассы на метр выше.

Дмитрий швырнул одну, затем вторую противотанковую гранату. Взрыв выбросил из-под брюха «панцера» фонтан окровавленного снега. На вторую гранату «Т 4» налетел в момент своего сумасшедшего кружения."

"Она взорвалась, ударившись о ведущее зубчатое колесо. Лопнула гусеница, кувыркаясь, отлетел в сторону подкрылок. Танк по инерции сделал еще пол-оборота, скручивая, сминая гусеницу.

Машина застыла на месте, но башня продолжала вращаться. К пулемету прибавились орудийные выстрелы. Немецкий лейтенант делал все возможное, чтобы не подпустить русских к обездвиженному танку. А еще он растерялся.

Первая граната не пробила брюхо, но удар по броне, когда взрывчатка срабатывает в узком пространстве, сломал ступню механику-водителю.

По узкой неглубокой траншее полз Аликбай Косаев. Это его друга и земляка раздавили в окопе. У Косаева были сильные мускулистые руки деревенского кузнеца.

Он тоже был не так молод по военным понятиям (возраст 36 лет) и действовал хоть и решительно, но осторожно. Танк застыл к нему боком, однако башня вращалась.

Увидев, что красноармейца из пулемета не достанешь, из люка высунулся наводчик и несколько раз выстрелил из пистолета. В спешке он промахивался. Аликбай бросил гранату, наводчика оглушило. Еще одна граната взорвалась на броне перед башней, перекосив ее.

Командир «Т 4» понял, что экипаж сейчас добьют, и дал команду покинуть машину. Лучше бы он оборонялся до конца, ведь оружие в танке имелось.

С экипажем расправились не менее жестоко, чем немцы давили красноармейцев. Двоих танкистов закололи штыками. Оглушенный наводчик вытянул ладони, защищаясь от удара.

Аликбай Косаев, что-то выкрикивая по-казахски, сдавил шею наводчика и задушил его.