Обнаженный любовник

Что, конечно, очень способствовало успокоению и дематериализации.

С таким же успехом она могла вдарить клаксоном себе в уши…

Когда ее тело распалось на молекулы, Мэй взлетела в воздухе, возвращаясь на верхний этаж. Приняв форму рядом с павшим бойцом, она подумала, что должна проверить его карманы на предмет документов.

Да, конечно. Он наверняка на такой случай хранил визитку «Я — Преподобный» в бумажнике.

И, черт возьми, спасать его из корысти казалось ей бесчеловечным. Не по-вампирски. Ну, вы поняли.

— Черт возьми, — пробормотала Мэй, бросив сумочку за его голову и опустившись на колени.

Здоровяк лежал на спине, одна рука отброшена в сторону, другая лежала на его широкой грудной клетке. Лужа крови под ним была в три раза больше, чем когда она ушла всего несколько минут назад, и Мэй могла поклясться, что поток пульсировал, покидая открытую вену сбоку его горла… хотя в этом была и хорошая новость. Это означало, что у него все еще билось сердце. Но ненадолго. Цвет лица очень плохой и становился хуже, оно было таким же серым, как бетон, на котором лежал мужчина, а костлявая рука, вытатуированная на его торсе, почти не двигалась, а это означало, что он едва дышит.

— Извини, — пробормотала Мэй, сунув руку ему под голову и приподнимая его. — Господи… Иисусе, какой ты тяжелый.

Она со стоном затащила его голову к себе на колени… ну или попыталась это сделать. Легче сдвинуть дом, и ей пришлось практически подлезть под него. И, о Боже, кровь. Она была теплой, скользкой и…

Он так хорошо пах.

— Ты думаешь такое об умирающем человеке, — пробормотала она. — Класс."

"Мэй все же смогла хоть немного приподнять мужчину, перекинула волосы через плечо, хотя они все еще были собраны в хвост, и сосредоточилась на его ране.

Казалось, кто-то приставил садовую мотыгу к его горлу, и на мгновение, при взгляде на нарушенную анатомию, ей стало плохо. Но чем ее обморок поможет кому-то из них?

— Извини, я знаю, что это немного… — Соль подать? Как будто они были на званом обеде, и она потянулась через его тарелку за солонкой. — Просто, эм-м…

Заткнись, Мэй.

Проглотив ком, Мэй глубоко вздохнула. А потом она прижалась губами к ране. У нее был только один способ помочь ему, весьма ненадежный. Но вампиры пили кровь из вен, и когда заканчивали кормление, им приходилось запечатывать следы от проколов на горле.

С мягкостью, которая казалась пустой тратой времени, учитывая ситуацию и мощь его тела, она прикоснулась губами к ране…

Его вкус рикошетом прошел сквозь нее дразняще-шоковой волной: насыщенное вино коснулось ее языка, Мэй мгновенно прочувствовала его до мозга костей, и когда ее охватил нестерпимый голод…

Нет, нет, нет, это не кормление, — сказала она себе. Суть совершенно, совсем не в этом.

Ради бога, он уже был наполовину истощен.