А теперь, побегай ты!

От этих слов я смутилась еще сильнее, и мое лицо сравнялось цветом с волосами. – Отвезти тебя домой? – спросил он, потягивая сок.

– Да, пожалуйста, – согласилась я.

Ощущение неловкости не покидало меня весь вечер, хотелось быстрее вернуться в комнату. И зачем я только согласилась на это свидание?..

На улице уже стемнело, и мы стояли под козырьком подъезда, в руках я сжимала букетик крохотных розочек и не знала, как прощаться.

– Спасибо за вечер, – прошептала я, не поднимая глаз.

– И все?

– Спасибо большое, Влад, – сказала я уже чуть увереннее, глядя ему в лицо.

– О Господи. – Он закатил глаза и рассмеялся. – А поцеловать? – Я торопливо клюнула его губами в щеку и попыталась сбежать. – Так не пойдет. Я давно мечтаю попробовать твои губки на вкус, еще с первой нашей встречи в фойе.

Мягко обняв и притянув к себе, Влад медленно наклонился к моему лицу. Мои щеки вспыхнули румянцем, и я смотрела в глаза парня, словно загипнотизированная. Слегка коснувшись губами моих, он проверил реакцию – я невольно прикрыла веки и встала на носочки. Осмелев, Влад поцеловал верхнюю губу и чуть помедлив нижнюю.

– Малышка, – протянул Влад чуть хрипло, – ты очень вкусная.

Слова вернули меня в реальность, я отстранилась и, не оборачиваясь, нырнула в открывающуюся дверь.

На следующий день все кому ни лень обсуждали мою личную жизнь, причем особо не стесняясь моего присутствия. А Влад подлил масла в огонь, когда встретил меня после пар.

Через неделю я уже и не могла представить жизнь без ежедневных ритуалов. С утра раздавался звонок, и Вика ворчала: «Скажи своему Владичке, что ты не одна в комнате живешь и мне ко второй паре. Будильник-переросток!» Через час мы встречались около общежития, и он меня провожал до аудитории.

На большой перемене Влад тащил меня в столовую, где покупал нам обед и мы еди, болтая о пустяках. Или же он молча сидел рядом со мной и наблюдал, как я готовлюсь к очередной лабораторной. Практически каждый день встречал после пар и провожал до комнаты. Девочки с моей группы откровенно завидовали. Влад не настаивал на близости и относился ко мне как к музейному экспонату, на который смотреть можно, а трогать – нельзя!

Такие отношения меня полностью устраивали – они были без вреда для учебы. Хоть Сомов мне нравился, и я прониклась к нему теплыми чувствами, но мысль о красном дипломе была на первом месте.

Зимнюю и летнюю сессии я закрыла практически по всем предметам «автоматом», заработала повышенную стипендию и смогла чуть раньше уехать домой. Никогда в жизни я так не скучала по бабушке и маме, сестрам, да даже по вечно ворчащему дяде Славе… Нет, вру, по нему я не скучала. Сдав зачетку в деканат, я торопилась на стоянку, Влад обещал сюрприз к окончанию первого курса, и мне не терпелось узнать, что же это.