Адептка второго плана

Поэтому, когда черный дракон ринулся в очередной лобовой таран, раззявив пасть для смертельного плевка, серебристый рванулся навстречу, и в тот миг, когда из глотки черного дракона хлынуло пламя, Дир перевернулся в воздухе так, что оказался спиной к земле и… пролетев под брюхом у Вайриса, располосовал то.

Черный, кажется, даже сразу не понял, что случилось. Лишь острая боль заставила его на миг потерять концентрацию. И этого для алого оказалось достаточно.

Серебристый, сложив одно свое крыло так, что мне показалось – сейчас он его сломает, на бешеной скорости развернулся в воздухе. Его хвост, гибкий, с шипом на конце, молнией взметнулся и со всей силы вонзился черному в основание крыла – в то самое место, где кость соединяется с телом.

Раздался звук, похожий на треск ледника, решившего сойти с горы. Черный дракон взревел. Его крыло сложилось, он стал заваливаться… А алый воспользовался моментом, этой единственной, купленной кровью и болью возможностью. Его лапы впились в спину поверженного гиганта, а челюсти сомкнулись на его шее. И вместе они понеслись к земле, чтобы упасть.

– Не-е-ет! – в отчаянии заорала я, даже не поняв, что сумела сломать запечатывающее рот заклятье.

А потом сорвалась на бег, туда, где на земле лежали черный ящер и ало-серебристый, так и не выпустивший из клыков шеи мертвого противника.

Победитель был весь в крови – своей и чужой.

Спустя несколько мгновений он все же разомкнул челюсти и поднялся, шатаясь, перешагнул через мертвую тушу.

Дир… Мой Дир… Израненный, с подпалинами на крыльях. Одраконившийся полностью.

Хоть все и говорили, что это невозможно. И у него нет крылатой ипостаси, что он всего лишь человек… Но тот, кто был сейчас передо мной, опровергал все эти «невозможно» своим существованием. Своей победой. Да, она не была красивой. Жесткой. Отчаянной. Кровавой. Такой, какой и бывают смертельные битвы.

Вдалеке от дворца уже неслись сюда другие крылатые тени. Спеша то ли помочь, то ли покарать…

А я и дракон смотрели друг на друга.

– Так вот ты какой, – вырвалось у меня, и я протянула руку к морде, что наклонилась почти к земле, так, чтобы я смогла ее коснуться.

Лицо обдало горячим дыханием, и я прижалась к теплой чешуе.

Ради меня Дир совершил невозможное… Говорят, чтобы зверь пробудился, нужны потрясения. Но у инистого, прошедшего пекло боев, их было столько, как и потерь, смертей… И лишь сейчас…

Только, если дракон внутри человека так долго спал, захочет ли он обратно уступить место человеку…

Словно вторя моим мыслям, чешуйчатый замотал головой.

– Ну уж нет, – фыркнула я. – Как от смерти спасать, собой рисковать – это мы можем, это мы с радостью. А как жениться – так у тебя лапки и крылья. Ну уж нет.