Адюльтер

И составить список приоритетов. Неужели в ближайшие дни, месяцы и годы я смогу с успехом притворяться, что я – любящая и преданная жена, а не раненое животное? Да, самодисциплина никогда не была моей сильной стороной, но нельзя же в самом деле вести себя как помешанная?!

Вытираю слезы, смотрю вперед. Можно ехать? Нет, еще не пора. Подожду еще немного. И если есть хоть малейший резон радоваться тому, что произошло, он – в том, что мне нестерпимо стало жить во лжи. О многом ли догадывается мой муж? Умеют ли мужчины отличать притворный оргазм от настоящего? Может быть, и умеют, но как мне узнать это?

Вылезаю из машины, плачу за парковку (больше, чем надо) и таким образом получаю возможность идти куда глаза глядят. Звоню в редакцию и наскоро придумываю уважительную, как говорится, причину своему опозданию – у старшего сына расстройство желудка, и я должна отвезти его к врачу. Шеф принимает это за чистую монету: ведь в конце концов швейцарцы не лгут.

А я вот лгу. Лгу постоянно. Я потеряла самолюбие и сама не знаю, куда ступаю. Швейцарцы обеими ногами крепко стоят на земле. Я витаю в облаках. Швейцарцы умеют решать свои проблемы. А я, неспособная решить свои, создала ситуацию, где получила идеальную семью и совершенного любовника.

* * *Иду по этому городу, так любимому мной, по городу, который, если не считать туристических достопримечательностей, будто застрял в пятидесятых годах прошлого века и даже не думает осовремениваться. Холодно, но, слава богу, ветра нет, и потому вполне терпимо. Пытаясь отвлечься и успокоиться, захожу в книжный магазин, в мясную лавку, в одежный бутик. И всякий раз, выходя снова на улицу, чувствую, как ледяной воздух остужает жаровню, в которую я превратилась.

Интересно, можно ли научиться любить того, кого надо. Ну конечно, можно. Беда в том, что сначала надо забыть того, кого любить не надо, – того, кто вошел без спроса, потому что проходил мимо и увидел открытую дверь.

Чего же все-таки я хочу от Якоба? Я ведь с самого начала знала, что наши отношения обречены, хотя, конечно, и представить не могла, что разрыв будет столь унизительным. Может быть, хотела именно того, что получила, – дарующее радость приключение? А может быть, хотела чего-то большего – жить с ним, помогать делать политическую карьеру, оказывать поддержку, которую, судя по всему, не оказывает ему жена, дарить нежность – помнится, в одну из наших первых встреч он посетовал, что лишен ее. Вырвать его из дома, как вырывают цветок с чужой клумбы, пересадить на свою – забыв при этом, что цветы не переносят такого обращения.

Ревность волной накатывает на меня, но на этот раз слез нет: я чувствую только бешенство. Останавливаюсь, присаживаюсь на автобусной остановке.