Адюльтер

Для большинства это – легкое увлечение, из разряда тех, когда сразу знаешь, что оно будет непродолжительно. Немного эмоции, чтобы сделать секс ярче и услышать в миг кульминации «я люблю тебя». И ничего, кроме этого.

А вот интересно, как бы я отреагировала, узнав, что мой муж завел себе любовницу? Да, наверно, серьезно бы отреагировала. Сказала бы, что жизнь несправедлива ко мне, что я, наверно, уже ничего не стою, что постарела, и устроила бы, надо думать, скандал, и, не переставая, плакала бы от ревности, а на самом деле – от зависти: он вот смог, а я – нет. И хлопнула бы, наверно, дверью, забрала детей и уехала к родителям. Месяца два-три спустя пожалела бы о своем решении и начала бы, наверно, подыскивать какой-нибудь предлог вернуться, воображая, что и он мечтает об этом. Через четыре месяца всерьез испугалась бы возникшей перспективе начинать жизнь заново. Через пять – готова была бы попросить его все забыть «ради детей», но поздно: он уже наверняка жил бы с любовницей, молодой, красивой, брызжущей энергией и сумевшей вернуть ему радость бытия.

Звонит телефон. Шеф справляется, как чувствует себя мой сын. Отвечаю, что я – на остановке автобуса, говорить неудобно, сыну лучше и что скоро буду в редакции.

Испуганный человек не воспринимает реальность. Наоборот – предпочитает прятаться в свои фантазии. Но в таком состоянии я не могу оставаться больше часа. Я должна собраться, встряхнуться. Меня ждет работа, и, надеюсь, она мне поможет.

Пускаюсь в обратный путь к машине. Смотрю на опавшую листву под ногами. Думаю, что в Париже листья давно бы уж смели в кучи. А в Женеве, хоть этот город и гораздо богаче, они все еще на мостовой и тротуарах.

Когда-то эти листья были частью дерева, составляли с ним одно целое, а теперь оно словно удалилось к себе и готовится отдохнуть. Думает ли оно о том зеленом плаще, который укрывал его, кормил и позволял дышать? Нет. Вспоминает ли оно о насекомых, обитавших в листве и помогавших опылять цветы, отчего природа оставалась жива? Нет. Дерево думает лишь о себе и в нужный момент умеет избавляться от того, что сочла лишним.

И я – один из таких листьев на городском асфальте: листок, который думал, что будет жить вечно, и умер, до конца не поняв, за что же это; который тоже любил солнце и луну, и долго смотрел, как курсируют мимо автобусы и гремящие трамваи, и которому никто не соизволил объяснить, что на свете бывает зима. И он вместе со своими собратьями брал от жизни все, пока однажды не начал желтеть и дерево не сказало ему «прощай».

«Прощай», а не «до свиданья», потому что знало – больше они не увидятся. И попросило помощи у ветра, чтобы стряс их поскорее с его ветвей да унес подальше. Дерево знает, что будет расти, только если сумеет отдохнуть. А если вырастет большим, вызовет к себе уважение.