Адвокат Империи 12

Сейчас, когда это было сказано, его истинные эмоции всплыли на поверхность, явив мне… не отвращение, нет. Скорее, брезгливость и горькое чувство разочарования, столь тщательно скрываемое ранее.

— Осуждаете, — произнёс я, перебив его прямо посередине предложения. — Раз уж вы покопались в моём прошлом, то должны это понимать. Но знаете что? Мне плевать. Вот теперь я понимаю, зачем вы потащили меня сюда.

— Александр, я…

— Нет! — Я сделал несколько шагов и подошёл к нему почти вплотную. — Или что вы хотите сказать? Что в ваших мыслях даже на мгновение не появилось идеи, что я могу вам помочь? Нет? Я же вижу, как вы на неё смотрите! Вижу, что вы чувствуете к ней. Да вы сгораете внутри от любви, просто сидя рядом с женщиной, которая никогда не будет вашей!

Возможно, даже ударь я его сейчас по лицу, эффект был бы не столь впечатляющим. Ещё никогда я не видел столь сильного выражения гнева на его лице.

— Не смей…

— Не сметь что? — перебил я его. — Вы притащили меня сюда в надежде, что сможете использовать меня, чтобы помочь Анне и…

Я вдруг замолчал. Всё это было слишком странно. Банально не вязалось с личностью того Вячеслава Молотова, которого я знал. Хладнокровный, рассудительный человек, он никогда бы не сделал ставку на что-то столь… случайное, как моё согласие. Я не буду сейчас влезать в то, откуда ему это известно. Порой мне кажется, что этот секрет Полишинеля известен уже даже бабкам на базаре.

Да и можно вспомнить, кто именно дал мне номер Пинкертонова. Не думаю, что полезные контакты Молотова ограничивались одним лишь им. Господи, да я не удивился бы, если бы ему об этом сообщил сам Лазарев! Учитывая их старую дружбу, и такое было бы возможно.

В каком-то смысле глупые попытки сохранения своего секрета в тайне уже доставляли мне проблемы. Но сейчас дело в другом. Ему ведь нужно было не только привезти меня, но ещё и мотивировать на то, чтобы я согласился помочь ему. Готов поспорить на что угодно, эта мотивация имела куда большую значимость, чем: «Пожалуйста, помоги мне, Александр Рахманов, ты моя последняя надежда».

Нет. Такой человек, как Вячеслав Молотов, обязан иметь что-то, что он сможет положить на долбаную чашу весов. Что-то, что я сочту достаточно ценным, чтобы сделать то, что он хочет.

— И?

— Что? — переспросил он.

— Где морковка?

Эх, жаль, я сейчас не мог сфотографировать его лицо. Пожалуй, такая фотография заняла бы почётное место на стене.

— Не понимаю, о чём ты…

— Где та морковка, за которую я, как послушный ослик, пойду туда, куда вы указываете? — пояснил. — И не говорите мне, что у вас ничего нет. В это я не поверю.

Поджав губы, Молотов смерил меня недовольным взглядом.

— Ты действительно умён, — произнёс он, в ответ на что я скривился.