Агнесса среди волков

Тогда она бросила взгляд на мое обручальное кольцо, — тут Виолетта покрутила на пальце колечко, украшенное бриллиантами, — и сказала: «Знаю, ты живешь за мужем, которого не любишь, а где-то далеко живет парень, о котором все твои мысли». Я не возражала, и она сказала, что должна посоветоваться со своим астральным телом. Тут было самое интересное: Римма занавесила окно, отошла к столику в углу — представляешь, у нее стоит столик-о-трех-ножках, весь из себя резной, — зажгла свечки и какой-то порошок в курильнице. Запах у него был, прямо сказать, удушливый, зато дым поднимался очень красивый, какой-то фиолетовый — как в школе на уроке химии. На этом столике у нее стоял то ли магический шар, то ли магический кристалл — ну совсем как внизу в магазине, и она смотрела на него и что-то шептала, какие-то заклинания, наверное. В общем, все было как в плохом фильме. А потом она повернулась ко мне и заявила, что она его видела и теперь он стремится ко мне, потому как она его скорректировала.

— За хорошие деньги скорректировала?

— Да, за хорошие. А вообще-то она классом пониже, чем Лола. Видно, что образования у нее никакого, и стихи она небось не пишет. И говор у нее простонародный — «положь деньги сюда, девонька».

— Наверное, у нее хороший секретарь — в ее рекламке нет грамматических ошибок. А вообще-то, прочитав эту чушь насчет лекарства от СПИДа и вообще от всех болезней, я вспомнила одну мороженщицу со Смоленской площади. Она свихнулась и написала трактат о гриппе, о том, что у микроба гриппа есть зуб и он этим зубом вгрызается в человеческое тело, а она придумала способ, как его выгрызть обратно. С этим трактатом она пришла в Первый мединститут, а там ей посоветовали обратиться в организацию, где именно этим занимаются, и дали адрес. Так она своим ходом притопала в Кащенко, и ее тут же положили в отделение для буйных — она была тогда в мании. Нам ее показывали на лекции для студентов психфака. Она все еще пребывала в убеждении, что ученые там проверяли ее гениальную теорию, чтобы подтвердить ее правильность.

— Не думаю, что Римма Петровна — сумасшедшая. А впрочем, кто ее знает… Но в одном, мне кажется, она была права — она сказала, что мне грозит опасность, и если я переживу эту неделю, то буду жить долго.

Я не стада с ней спорить — ее невозможно было переубедить, что убийцы охотятся за мной, а не за ней."

"Еще один экстрасенс из ее коллекции в моем представлении был похож на Акакия Акакиевича. Такой несчастный, замученный человечек, аккуратно, но бедно одетый, с аккуратными накладками-заплатами на рукавах пиджака.