Агнесса среди волков

Когда мы с ней были у самой лестницы, она дернула за поводок и помчалась вниз. Ростом и силой она тоже пошла в своих предков, поэтому удержать я ее не смогла, но поводка не выпустила и покатилась вниз вслед за ней, считая ступеньки. На свое несчастье, в этот самый момент именно здесь, где мы с вами сейчас стоим, проходила одна дама, толстая и важная, ученый секретарь института. Тогда было так же темно — тут всегда было темно. Мы скатились с лестницы прямо на нее — сначала со всего маху сверху прыгнула собака, похожая на баскервильское привидение, и опрокинула ее, а сверху на них упала я. Мадам перепугалась до смерти, порвала себе юбку и не могла меня простить. Она так и не поверила, что это не было специально подстроено.

Мы дружно расхохотались, и между нами протянулась тонкая ниточка взаимопонимания. Очень хорошо — ведь в ближайшее время нам с ней придется провести много времени вместе. Тут снизу раздался голос Вити, зовущего нас, и мы с Виолеттой осторожно двинулись на свет, стараясь не споткнуться о расшатанные и кое-где выступающие половицы.

Мы с Виолеттой сидели за столиком в итальянской пиццерии на Кутузовском, и я с тревогой всматривалась в нее, с ужасом сознавая, что моя задача оказалась гораздо сложнее, чем я себе представляла. Виолетта пьянела на глазах.

Отправились мы в поход по магазинам на «опеле» с нижегородскими номерами, за рулем сидел Витя. Целый день Виолетта без устали носилась от прилавка к прилавку и измотала меня в конец. Надо отдать ей должное: она отличалась безупречным вкусом и покупала только очень дорогие вещи, такие, которые и я сама бы с радостью приобрела для себя. К тому же она была так красива, что смотреть, как она примеряет что-нибудь сногсшибательно элегантное, было сплошным удовольствием. Но от всех этих валюток и фирменных магазинов, от шума и бесконечных диалогов с продавщицами, которых явно раздражали привередливые покупательницы, и они так и норовили нахамить нам отнюдь не по-капиталистически, а по-старому, по-советски, — от всего этого у меня разболелась голова. К тому же мы выпили только по чашечке кофе в каком-то захудалым кафетерии. И когда она наконец заявила, что не прочь перекусить, то я в пику ей предложила пиццерию, где мы с подругой не раз потягивали сухое, а проще сказать, кислое кьянти, посмеиваясь над пузатыми официантами, переодетыми неаполитанцами. К моему удивлению, Виолетта, явно привыкшая к роскошным ресторанным залам и безупречному обслуживанию, согласилась.

И вот теперь я поняла почему. Элегантная красавица, венец творения, существо, которое создано, чтобы повелевать, — эта женщина после первой же рюмки не владела собой.