Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Руки, сложенные на груди в защитном жесте — спрятаться от неприятной раздражающей ситуации, — безвольно разжались и опустились на колени.

Шайн добрался до кровати как положено приличному рабу, но затем приподнялся, дотронулся до ее руки, перевернул, прижался губами к запястью и отстранился, едва уловив неслышный вздох своей госпожи.

Затем вложил в ее ладонь рукоять плети:

— Прошу прощения, моя госпожа… Без фиксации, наверное, долго в меня играть не получится…

— Шайн, а ты уверен, что я вообще хочу в тебя играть? — нахмурилась Кэйт, смутно ощущая чувство вины перед парнем.

Неужели до сих пор, после всего, ему в голову все равно приходит, что расстроенная госпожа всегда должна наказывать, независимо от источника раздражения? И что это за акт самопожертвования? Или паршивец прекрасно изучил ее за это время и понимает, что теперь-то она уж точно не использует эту плеть против него?

— Шайнэ? — позвала Кэйт, уже предвкушая увидеть лукавый прищур и обезоруживающую улыбку.

— Поиграем в другую игру, моя госпожа? Или баиньки? — поднял Шайнэйлиер голову, чтобы взглянуть в лицо своей любимой. Зелень прекрасных глаз, обычно такая яркая, сейчас потускнела.

Взгляд казался уставшим, и веки припухли… Снова плакала… Из-за кого теперь? ""Придушил бы обоих придурков…"" — мысленно посетовал парень, но Кэйтайриона получила ожидаемую улыбку на его лице и, отбросив плеть, обиженно надула губы:

— Так нечестно, Шайн!

— Простите, госпожа, я не хотел… — обнял он ее колени, уткнувшись в них лицом.

— Врешь ты все, — улыбнулась Кэйтайриона, запуская пальцы в волосы покорно склоненной головы…

А покорно ли? Или специально прикидывается, встав сейчас так, выпрашивая ласку?

Впрочем, за одно то, что уходят эти противные грусть и печаль, уступая место уверенности, что раз Шайнэ здесь, значит, все будет хорошо, следует его поощрить.

Кэйт сжала ладони, собирая пряди волос в горсть, и с силой потянула назад, заставляя поднять лицо.

Ага, появилась настороженность? Не знаешь, что дальше? И правильно… потому что сил после всей нервотрепки, переживаний и невеселых раздумий, осталось только на сон."

"— Набери ванну, — велела она, сообразив, что надо отправить его пока с глаз долой, чтобы не слишком заострял внимания на разбросанных смятых листиках.

Раб и так понимает про нее слишком много, зачем давать лишний повод?

— Масло или пену? — спросил Шайн, поднимаясь.

— Без разницы, иди-иди уже…

* * *Как же Шайн обожал, когда Кэйт принимала ванну… расслабленная, разморенная в теплой воде… разрешавшая себя вытирать и нежно ласкать губами везде-везде…

Вот и сейчас госпожа поднялась, струйки воды прозрачными змейками заскользили вниз по восхитительно гладкой из-за растворенного в воде масла коже.