Академия Блонвур

Может быть, вы мочь делать такая магия?

— Если бы я имел хоть малейшее представление, как это сделать, — вздохнул вампир. — Изменить фазы трёх лун мы точно не в состоянии.

— Зачем изменять фазы лун? — не понял контуирец.

— А ты вообще кто такой? — запоздало заинтересовался Элестайл. Незнакомец являлся человеком и, по всей видимости, жителем того, другого, мира.

— Таубер Фортески, — представился тот. — Младший я.

Имя не говорило Элестайлу ни о чём. Независимо от того, был он младшим в своём роду или старшим.

— А на Альтеран-то с какой радости притащился?! — осведомился вампир.

— Лонгаронель обещать брать я на земли, где он жить. Вирги восполнять его обещание, и я ходить в портал с они.

— Лонгаронель, говоришь, обещал? — задумчиво повторил он. — Кажется, я понимаю, кто ты. К'зир, Младший?

— Да-да! — обрадовано подтвердил Таубер. — Но я быть к'зир прошлое. Сейчас я охотник.

— Лонгаронель упоминал о тебе. Ты помогал им искать Долэру, возлюбленную Роарна.

— Точный, помогать! Я и сейчас помогать Лонгаронель и другие. А кто иметь моя честь говорить? — Таубер уже догадался, что этот вампир определённо обладает здесь некой властью, наверное, командир отряда, встречавшего экспедицию, и, возможно, именно он будет решать его, Таубера, дальнейшую судьбу.

Плохо, что он сдуру нахамил этому вампиру, не разобравшись, кто тот, сразу. Теперь контуирец изо всех сил старался загладить свою вину.

Элестайл невольно улыбнулся тому, как иноземец исковеркал фразу «с кем имею честь».

— Дагратдер, король Бордгира, — представился он самым будничным тоном.

Все три слова Таубер слышал впервые, а потому принял их просто за длинное имя.

— Король это что-то вроде вашего Императора, — пояснил вирг, общавшийся неподалёку с вампирами.

Сейчас он вспомнил, что не говорил своему ученику этого слова.

Таубер вмиг сделался бледнее покойника. Он заговорил с Императором – первым, по собственной инициативе! И даже дозволения на то Светлейшего не спросил! Но это меньшее из его преступлений, хотя смертью, безусловно, каралось уже одно это. А помимо того, он, безмозглый кретин, натолкнулся на Императора, ушиб его и ещё нахамил. Всё, ему конец! До сих пор он жив, безусловно, лишь потому, что правителя слишком занимали другие проблемы.

Но теперь тот, конечно же, велит немедля казнить наглеца."

"— О, Солнцеликий... — Таубер бухнулся на колени, уткнувшись лбом в землю. Как именно следует обращаться к правителю, он, откровенно говоря, не имел представления, поскольку видел Императора лишь раз в жизни, издали, во время ежегодного празднества Дня Коронации, самого великого праздника в Шанце. — Низко молить прощать мой дерзость. Я не знать. Не мочь думать даже. Я никогда иначий... Солнцеликий... Сын Небесный... Равный Богу в свой величие.