Академия чаросвет. Отражение

Я разобрала поклажу, достала припасы. Угощение тети Рут еще никогда не пользовалось таким успехом: пирожки смели подчистую, а Веник чуть с ума не сошел от радости, когда получил вожделенный огурец.

Решив сбежать от Элмы хоть ненадолго, я взяла хрустящую горбушку и забралась по шатким ступеням на самую крышу, но там неловко застыла, когда поняла, что не первая сюда пришла.

— Решила составить мне компанию? — спросил Монтега. — Давай, проходи.

Я уселась с ним рядом, протянула хлеб, и Кей отломил половину.

— Зачем ты с нами пошел? — этот вопрос не давал мне покоя.

Монтега аккуратно отщипнул кусок корочки, положил в рот и, прожевав, ответил:

— Это сложный философский вопрос, Мэдерли.

— Так уж прямо и философский, — не поверила я, подпихивая под попу пальто.

С остальными понятно: Крон и Элма, можно сказать, на работе, Фалько — неудавшийся мститель — хотел приключений, Ронду я считала подругой, а Ларг следовал за ней тенью. Бастиан — это Бастиан, свет моей души, как бы пафосно ни звучало.

Но Кейден Монтега оставался для меня загадкой.

— Ну, во-первых, это красиво, — улыбнулся он, опершись спиной о каменную стену и глядя на звезды.

— Захотел полюбоваться Ночью?

— Я не про это, — он взмахнул рукой, обводя темное небо. — Про тебя. Когда ты светишься, я испытываю сложную гамму чувств, Мэди. От зависти до восхищения. Сперва преобладало первое, теперь, пожалуй, второе.

Сейчас Кей как никогда напоминал эталонного чара с плакатов: высокий чистый лоб, золотые кудри, в глазах — чаросвет. Даже уродливый шарф не портил картину."

"— Помнишь, как над тобой смеялись после урока истории? Ты написала о сотворении мира из любви богов. В этой наивной легенде есть своя красота и правда.

И ты тому живое подтверждение. Можешь считать, Мэди, что ты затронула какие-то тонкие струны моей души, — он вновь улыбнулся, и было непонятно, то ли он шутит, то ли говорит всерьез. — Это все равно как смотреть на произведение искусства и понимать, что перед тобой шедевр. Нельзя позволить, чтобы это испортили или убили.

— Значит, ты собираешься защищать меня как картину? — уточнила я.

— И как истину, — кратко ответил он. — Вторая причина, почему я сейчас здесь. Все, между тобой и Бастианом, настоящее. И ты, и он, и Порожки твои вонючие, ради которых Бас чуть не погиб…

— Они не вонючие! — возмутилась я.

Кей спрятал нос в шарф, но голубые глаза светились в темноте и теперь смотрели прямо на меня.

— Ты его фатаруг, — сказал он. — Но что, если не только его? Что, если ты кочка, о которую споткнулся весь мир, и я в том числе?

— Никакая я не кочка…

— Вроде проверки на вшивость — на что я способен на самом деле, какой внутри. А в-третьих…

— Есть еще и в-третьих?

Монтега заложил руки за голову, устраиваясь поудобнее.