Академия чаросвет. Отражение

— Сыграем в чаркросс? — спросил он.

***

Белые стены Альваро покачнулись, и сердце Тибальда подпрыгнуло от радости. Он поднес к глазу подзорную трубу и весь подался вперед, чтобы не пропустить падение великого дома. Однако стены дрогнули и раздались, и город словно раздвоился, вместе с башнями солнечного рубежа, белыми шпилями и даже военными машинами.

— Иллюзию творит, — прокомментировал Грай, потерявший и шлем с пушистым хвостом, и былой задор. — Небось, сам Артирес.

— Похоже на то, — пробормотал Тибальд, приклеившись к подзорной трубе.

Иллюзия получилась прочной и достоверной, словно зеркальное отражение. Постепенно она отплывала от реальных стен города, и тупой голем, мотнув головой, пополз вслед за ней к соленому морю.

Тибальд выругался сквозь зубы. Зато вторая змея появлялась то тут, то там, ныряя в песок, тараня войска белых псов и наводя ужас. Зеркальная чешуя, зачарованная лучшими артефакторами, отражала чаросвет. Укрепленная шкура выдерживала удары острых мечей. Но главное — голем подрывал боевой дух, а где не верят в победу, там ее и не будет.

— Эта война переменит весь мир, — сказал Тибальд. — Помяни мое слово, Грай, жизнь не будет прежней!

Поле битвы сияло от чаросвета, гремели мечи и свистели стрелы, песок стал темным от крови, и Тибальд жадно втянул запах смерти, щекочущий ноздри. Артирес вывел черных псов за стены города, и один отряд отправился вместе с иллюзией, уводя голема. Второй держал зеркальные чары на городе, отбивая удары, долетающие до его стен. Еще один пытался одолеть змею покрупнее.

Голем, порождение запрещенной магии, наследие древнего мира, заключал в себе и свет и тьму, но Тибальд держал это в страшном секрете. Пусть черные псы уверены, что им в руки попала уникальная девушка, но она не одна такая. Если хорошенько поискать, да еще с помощью артефактов, то чего только в сумерках не найдешь.

— Сумерки, — бросил Грай Равий, и Тибальд поначалу решил, что тот менталкой прочитал его мысли. И лишь потом понял, к чему он это ляпнул — сумерки вступили в войну.

Люди бежали со стороны рубежа, сыпались как горох из белого города, появлялись словно из-под песка, как тот голем. Потрепанные одежды, хмурые бледные лица — все равно что серый туман. Вилы, топоры, даже острые палки — в ход пошло все. В лицо Тибальда полетел камень, но чарощит измельчил его в пыль.

Чарослова гремели над полем боя впустую. Тибальд видел зеркальники на шеях, запястьях, поверх груди. Сумеречные оборванцы не боялись казни, потому что и так шли на смерть.

Два парня запрыгнули на змею и долбили ее топорами, орудуя ловко и споро, и Тибальд мельком подумал, что они явно с лесоповала.