Пациентка по межзвездной переписке

А на пол сесть не дам, — взгляд голубых глаз стал вдруг таким невинным. — Сухой душ совсем не подходит для нежных человеческих девушек. Так что только и остается что...

— ... стул, — договорила я и, чтобы не возражал, накрыла его губы пальцами. — Всю жизнь только он и спасает.

— Жестокая, — выдохнул мой орш и, схватив мою ладонь, поцеловал в центре. — Но ничего, я что-нибудь придумаю, чтобы добраться до тебя.

При этом я чувствовала, что он что-то делает за моей спиной. Щелкает. Но обернуться никто не позволил.

Мою руку выпустили. Но мне улизнуть не дали. Погладив щеку костяшками пальцев, Нум обхватил мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в его глаза.

Подавшись вперед, он легонько потерся губами о мои губы. Резко выдохнув, я снова услышала слабый щелчок. Металлическая пластина за спиной будто стала теплее и странно пощипливала, соприкасаясь с обнаженной кожей на пояснице.

— Мое платье, — выдохнула я.

— Могу его полностью снять, — Нум снова коснулся моих губ. Его язык лизнул и скользнул в мой рот. Он целовал меня, при этом держал так крепко, что я сдвинуться не могла.

Оглушенная чувствами, отметила, что покалывание стало чуть сильнее.

— Нум, — шепнула я, укоризненно качая головой.

И тут же ощутила странную колющую боль, расходящуюся по позвоночнику от копчика и выше до нижних ребер. Не сильную, но неприятную. Попыталась поднять вторую руку, но и ее Нум внезапно перехватил.

— Дыши ровнее, — шепнул он мне в губы. — Почти все. Не хотел тебя пугать. Эта процедура не из приятных. А если напряжешься, то станет действительно больно.

— Ты... Ты что-то сделал со мной, — я уставилась на него не мигая.

— Прости, — он поджал губы. — Уже почти все.

— И всех ты вот так целуешь во время процедур? — На смену робости пришло возмущение.

Нет, ну это как понимать?

— Лиля, душа моя, да мне вообще практически всегда плевать, кому там больно, а кому нет. — Он жестко усмехнулся. — Исключение до настоящего момента составляли только бабушка и тетушки. Но и их я не целовал, уверяю тебя. Отвлекал разговорами, и только.

Сглотнув, я выдохнула, чувствуя, что боль стихает. Подавшись вперед, уткнулась лбом в мужское плечо.

— Что это вообще было? — потеревшись о его китель, вырвала из захвата руку и обняла этого деспота за шею.

— Ввел тебе глубоко в ткани капсулу с обезболивающим, — тихо признался он. — Мне действительно нужно обследовать тебя, малышка. И я не хочу, чтобы ты чувствовала хотя бы дискомфорт. Про боль и вовсе молчу. Я вдруг во время одного из наших первых разговоров поймал себя на том, что совершенно не могу адекватно реагировать на твои слезы. Трясти начинает от злости и беспомощности. Поэтому вот так.

— А сказать? — Отстранившись, я поймала его взгляд.