Александр Агренев. Трилогия (СИ)
Попаданство. По вине катаклизма наш современник оказался в теле Александра Агренева, молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывет ли по течению или воспользуется шансом построить свою жизнь заново? Бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство сбываться, обычный человек в веке двадцать первом и ставший титулованным аристократом и офицером пограничной стражи в веке девятнадцатом, Александр проверил истинность этого утверждения на себе. Поначалу он просто очень хотел выжить в чужом для него времени и мире. Потом – жить нормально, не экономя скудное жалованье корнета-пограничника. Затем появилось еще одно желание, другое, третье… и как-то так вышло, что теперь, на шестом году новой жизни, он – оружейный магнат, изобретатель, успешный фабрикант и обладатель миллионного состояния. Все сбылось, всего достиг… Или не всего? Странное желание будоражит кровь князя Агренева, не дает спокойно спать и жить. Дикое и неразумное в своей простоте и невозможности желание – провести корабль империи сквозь две революции и две войны…
Когда Мосин увидел готовый вариант (а догадливые слесаря еще и однозарядку рядом «забыли») и сравнил со своей же работой, но месячной давности… Пусть и не дружба, но хорошие приятельские отношения с Александром стали свершившимся фактом. Тем более что последний постоянно подчеркивал, что основную часть работы выполнил ну очень сильно уважаемый Сергей Иванович, а с его стороны ну разве что пара советов, да вот магазин и рычаг затвора один в один как у «агрени». Как и форма приклада. И фурнитура. И отсечка-отражатель. Мелочи, одним словом.
– И все же, Александр Яковлевич, ваша помощь была очень существенной, и, я думаю, будет вполне справедливо отметить это перед главой Комиссии. Я непременно так и поступлю!
– Мои заслуги лишь в том, что я помог вам немного усовершенствовать вашу винтовку, которая и до того была неплоха. Но меня немного смущает одно обстоятельство.
Мосин не удержался и оглянулся на дюжину своих винтовок, разложенных недлинным рядком поверх расстеленной на верстаке дерюги.
– И какое же?
– Отсутствие патентов на все новые решения в вашем оружии.
– С этим трудно спорить, но я не совсем понимаю, к чему вы ведете?
– Да к тому, Сергей Иванович, что надобно озаботиться привилеями на ваше оружие. А то тот же господин Наган ознакомится через пять дней с нашей с вами винтовкой, да и применит ваши идеи в своем оружии. Собственно, он будет вполне в своем праве, ежели только не будет патентов.
В возможность подобного хода событий конструктор поверил сразу, благо излишней доверчивостью не страдал. Поверил и озадачился."
"– Но когда же это все устроить? По крайней мере неделю мы будем заняты в Ораниенбауме, да и потом…
«Знаю я твои «потом». У самого жалованье курам на смех».
– Вот это я и хотел бы с вами обсудить более подробно. Вы не будете возражать, если мой стряпчий займется защитой ваших интересов? Вернее, наших совместных прав? Тогда моя компания будет представителем ваших интересов, а вы получите возможность продвигать и другие ваши проекты.
– Признаться, не совсем вас понял, как именно это связано между собой?
– Ну как же! Наверняка вы, впрочем, как и я, на воплощение своих идей тратите немало личных средств. Не так ли? А во втором случае к вашим услугам будет опытное производство моей фабрики, и эти самые личные средства останутся в покое. Собственно, при нашем сотрудничестве они увеличатся, причем существенно – у меня очень хорошие юристы.

















