Александр Агренев. Трилогия (СИ)

А оставшиеся наедине супруги занялись делом: он усердно заработал ложкой, а она сидела напротив и с легкой улыбкой глядела за тем, как ест ее мужчина… До той самой поры, пока с улица не донесся басовитый лай Шарика. Вышла посмотреть, кто там пожаловал — и почувствовала, как по сердцу прошелся легкий холодок затаенного страха. За калиткой обнаружился староста, но не он был причиной испуга — в двух шагах от общинного головы на утоптанном снегу стоял сам становой пристав, важно и в то же время с интересом рассматривающий двухэтажную резиденцию Вожиных.

— Чего стоишь, уйми псину! Не видишь, что ли, на кого лает?

В селе и появление простого полицейского урядника уже было событием тревожным, а тут такой чин пожаловал! Дождавшись, пока собачий голос утихнет, Прокофий Афанасьевич напористо поинтересовался:

— Савватей-то нынче дома? Ну так чего замерла как неживая, веди давай.

Муж при виде станового пристава хотя дрогнул лицом, но суетиться не стал, да и вообще проявил непривычное для чиновного гостя спокойствие, тем самым немало его удивив. Да и не только его — староста нет-нет, да и поглядывал с недоумением на осмелевшего непонятно с чего сельчанина.

— Вожин Савватей?

— Он самый буду.

Не услышав привычного — ваше благородие, становой пристав недоуменно выгнул левую бровь и совсем было начал багроветь щеками, но все-таки сдержался и продолжил говорить.

— Мне донесли, что у тебя гость поселился, дрова тебе колет, лопатой машет. А сам в больших чинах, да к тому же чуть ли не в дворянском достоинстве обретается. Так?

Грозные интонации в голосе и отчетливый намек на приближающиеся неприятности не услышал бы только полностью глухой и частично слепой собеседник пристава.

Савватей услышал. Но не внял. Вместо этого, предварительно покосившись на Прокофия Афанасьевича, все так же односложно ответил.

— Так.

Опять не услышав про свое благородие, полицейский чиновник, против ожидания, даже сердиться не стал. Уперся в столешницу своими немалыми кулаками, навис над хозяином дома и с искренним недоумением вопросил."

"— Ты, Вожин, как я погляжу, совсем страх божий потерял? Ты как с властью разговариваешь, олух царя небесного? Мне ""горячих"" тебе выписать для вразумления, или как?

Дружескую беседу прервал звук шагов.

Размеренно-громкий, он совершенно по-разному подействовал на всех, кто находился в горнице: предводитель общины тревожно шевельнулся, становой замер в недвижимости, а Марыся и ее муж совершенно успокоились. Вернее, успокоилась она, а ее муж и так особо не волновался. Увидев же его сиятельство, чета Вожиных дружно удивилась: в Олькуше Александр Яковлевич носил погоны штаб-ротмистра и всего один орден на груди.