Александр Агренев. Трилогия (СИ)

— Я так понимаю, его определят под ваше начало?

Герт непроизвольно пожал плечами, спохватился, что под шубой это практически не заметно и выразил свое сомнение вслух.

— Да ну бог с вами, Борис Григорьевич. Господин Славянов обретается в чине надворного советника — подполковничье звание на гражданский лад, и служит управляющим Пермскими казенными заводами. Какое уж тут начало?..

— Так чего же он делает у нас на фабрике?

— Ну-с, насколько мне известно, дело обстоит следующим образом: Бенардос открыл метод электрической сварки металлов, Николай Гаврилович его усовершенствовал, причем значительно, а Александр Яковлевич изобрел электрод со специальной обмазкой.

После чего Славянов и приехал к нам — меняться с его сиятельством лицензиями на свои изобретения. И вы знаете, что-то мне подсказывает, что наша лицензия на ""Электрогефест"" будет генеральной. Причем как в империи, так и за ее пределами — уж очень Николаю Гавриловичу понравилась ацетиленовая горелка. Ну а зная Александра Яковлевича, я совсем не удивлюсь, если Николай Гаврилович заодно доверит РОК представлять все свои интересы ВООБЩЕ.

Луцкой выдал понимающий смешок и поинтересовался.

— Скажите, а у вас никогда не появлялось такого впечатления, что наш с вами работодатель самым натуральнейшим образом коллекционирует талантливых людей?

Директор станкостроительного производства резко остановился и с интересом поглядел на своего собеседника. Ненадолго задумался над вопросом, после чего удивленно и несколько озадаченно согласился.

— Пожалуй, в ваших словах есть немалая доля истины. Вот только критерии отбора мне непонятны — с одним переговорит немного, и сразу гонит с глаз долой, хотя идеи у человека вполне стоящие.

Последнее прозвучало с некоторой обидой — не все знакомые Герта смогли устроиться на работу в Русскую оружейную компанию, далеко не все.

— Другой же несет ну сущую ересь!.. И, тем не менее, его внимательно слушают, задают уточняющие вопросы, и наконец, предлагают подписать бессрочный контракт. Да как предлагают! Ведь ну ни единого разу никто не отказался.

Луцкой хмыкнул — как же, откажешься тут. Да и вообще, некоторых пор, при слове ""искуситель"" Борис Григорьевич сразу вспоминал любимое начальство — уж больно велик был талант молодого аристократа по части уговоров и соблазнительных предложений.

Правда у этого таланта была, так сказать, и другая сторона — его сиятельству, как никому другому удавалось донести до собеседника свое неудовольствие. Причем никакого крика, хамства, или гневных взглядов. Нет, спокойно и очень, ОЧЕНЬ вежливо. Но право же, лучше бы уж просто наорал.

— Не совсем понял насчет ереси. Это вы про что?"

"— Скорее про кого.