Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Ее собственный старший сын примерно в тех же годах, но на уме у него только лошади, балерины, охота и светская жизнь. Н-да, сын. Никса наследник, и этим все сказано, Жорж всерьез увлечен флотом — по всей видимости, он пойдет по стопам дяди Алексиса. Мишкин… Ее младшенький. Все учителя и воспитатели отмечают живой ум, несомненную сообразительность и живость характера. Любимчик отца и вечный озорник — но только с братьями и сестрами, остальных он стеснялся. До недавнего времени. Ее мальчик растет, и если выберет военную стезю, то со временем вполне сможет заменить собой дядю Ники, весьма популярного в армии.

Или другого своего дядю, Владимира Александровича — тогда гвардия будет в надежных руках, а сам он станет надежной опорой старшему брату. В любом случае, что бы Мишкин не выбрал — такие друзья, как князь Агренев, будут ему весьма полезны. Богатые, равнодушные к политике и придворным интригам, да к тому же имеющие немалый вес в обществе. Определенно полезны!

— Государыня?.

Фрейлина присела в почтительном реверансе, напоминая, что за дверями томится в ожидании очередной счастливчик, удостоенный ее личной аудиенции.

— Проси!

Глава 9

По весеннему полю, с редкими кустиками ярко зеленой травы, медленно передвигалось диво дивное, чудо чудное. Время от времени оно останавливалось, ловко разворачивалось, или просто изменяло свой ход — со скорости бодро передвигающегося человека до скорости человека кое-как ползущего. Пыхтели и шипели в унисон сразу два паровых двигателя, мерно чавкали по сырой земле бесконечные стальные ленты узких гусениц, поскрипывала кабина, сбитая из досок и обшитая снаружи жестью…

— Господи, ну и убожество!

— Как?! Прошу прощения, ваше сиятельство, я не расслышал?

— Я сказал, Федор Абрамович, что вижу перед собой прекрасный образец современной техники.

Изобретатель, конструктор и владелец ""особого самодвижущегося вагона с бесконечными рельсами"" неуверенно повел плечами и отступил от аристократа на шаг назад. Тот его попросту пугал — своим поведением, своими словами, властным напором и столь явно проявляемым дружелюбием.

— Ну что же, я увидел достаточно. Вернемся на завод?

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Еще вчера Федор Блинов клепал на арендованном заводике пожарные насосы и кое-какую сельскохозяйственную мелочь, и даже думать не мог, что детище всей его жизни хоть кого-то заинтересует. Надеяться, конечно, не переставал, но ведь надежда — она всегда умирает последней… На все его обращения и попытки заинтересовать высокое чиновничество и купцов, следовали вежливые улыбки, глупые вопросы и разнообразные словеса, призванные всего лишь скрасить отказ — никто не хотел вкладываться в непонятную штуку.