Алёнушка

Высокий, статный, всегда элегантно одетый в идеально отглаженный костюм – «уход за собой, вот что отличает человека от животного, запомни это, Саша!» – и щегольские башмаки.

Деда можно было хоть сегодня снимать в рекламе одежды для богатых и знаменитых. Впрочем, он и был богатым и знаменитым. Вся столичная тусовка знала Филиппа Барышникова и считала за честь с ним дружить. Кем же была эта графиня, что смогла на всю жизнь зацепить такого человека?

* * *– В аду сегодня день открытых дверей? – Изабелле стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки и не упасть в обморок при виде призрака из прошлого.

Она была уверена, что это Алена вернулась, поэтому и не посмотрела в глазок, прежде чем распахнуть двери. Филипп застал ее врасплох.

Он молчал, не веря своим глазам. Перед ним была та, кого он не мог забыть сорок пять лет. Кого искал, из-за кого впервые познал муки любви и кто порой казался ему плодом воображения.

– И тебе здравствуй, Изабелла. Разрешишь войти?

– У меня есть выбор? – холодно поинтересовалась она, в глубине души радуясь, что не успела переодеться в домашнее и предстала перед Филиппом в темном платье по фигуре и с нитью жемчуга. Укладка, правда, была вчерашней, но для этого негодяя и так сойдет. Зато маникюр свежий, и она ничуть не растолстела, а вот он прибавил в весе, но, к сожалению, оставался все тем же Филиппом, поэтому ее сердце на краткий миг замерло.

– Выбор есть всегда. Но если ты меня не впустишь, мне придется остаться здесь и начать петь песни.

– Я не могу так рисковать соседями, они и так меня ненавидят.

Изабелла распахнула дверь, Филипп вошел в квартиру, на краткий миг задержался возле нее и вдохнул ее духи.

– Ты больше не любишь Кристиана Диора? Ты ведь всегда предпочитала его духи.

– На случай, если сегодня ты не выпил таблетку от склероза, напоминаю – с момента нашей последней встречи прошло сорок пять лет…

– Сорок четыре года и десять месяцев.

– Ужасно! Вдобавок ко всему ты еще и стал сентиментален, – вздохнула Изабелла, а Филипп рассмеялся:

– Зато ты ничуть не изменилась. Сделаешь мой любимый?

– Ты до сих пор любишь горящий кофе?

– Пью каждый день. Рецепт помнишь?

– С чего бы это?"

"Оставшись один в гостиной, Филипп с удовольствием оглядывался по сторонам. Трогал руками вещи, которые трогала Изабелла. Свечи с ароматом вишни – она всегда любила вишни в коньяке. Картина. Тот, кто ее писал, явно был в нее влюблен, он смог передать главное. Ее настоящую сущность, которую она всегда прятала под маской равнодушия и дерзости.

Филипп так засмотрелся на портрет, что не услышал, как в комнату вошла Изабелла, держа в руках поднос, на котором стояла чашка с кофе по-ирландски и два бокала шампанского.