Алёнушка

Вопрос был скорее в том – захочет ли она ему поверить?

Наконец Изабелла перевела взгляд на Филиппа:

– Ты будешь пить свой кофе или его выпью я?

* * *Пить ему теперь приходилось каждый день. Каролина вышла из больницы и вернулась домой. Она снова шила свадебное платье, и то, которое ей нравилось месяц назад, ее больше не устраивало. Она изводила своими придирками людей, и несколько человек даже уволились. Наверняка побежали к Алене.

Александр становился все больше похожим на собственную невесту. Все, что предлагали ему модельеры, ему категорически не нравилось.

– Вы что, не видите, что все это вторично? Это все уже было! – Александр с трудом сдерживался от крика, общаясь с Лушей и Глашей. Не хватало еще их потерять накануне показа, который приближался с катастрофической скоростью. Уходя, Алена забрала свои эскизы. И пускай она успела только разработать бижутерию и сумки, Александр знал, что у нее была уже готова концепция коллекции, которую, впрочем, кроме Нико никто не видел. Но и он был способен описать ее исключительно прилагательными в превосходной степени:

– Крутейшие, нереальнейшие, великолепнейшие!

Самое разумное, чего ему удалось добиться от Нико, было:

– Это как будто весенние наряды, но для зимы.

На этой реплике Александр с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу, и прогнал дурака прочь.

Помощь пришла с неожиданной стороны.

– Ну хочешь, я у нее стырю эти ее эскизы? – предложил Александру Никита, вваливаясь в его кабинет без стука. Видимо, сестра рассказала, что Барышников совсем не в духе и на всех кидается словно цепной пес. И Никита решил выяснить, что происходит."

"– Стыришь? – непонимающе переспросил Барышников, поднимая воспаленные глаза от набросков. В отличие от Вишневского, который из своего Дома мод устроил прачечную и плевать хотел на моду, Александр, которого дед с детства таскал по лучшим музеям, театрам и даже в оперу с балетом, искренне любил красоту и изящество формы. Ему нравились красиво одетые женщины. Ухоженные, похожие на мифических красавиц, из-за которых разгорались войны. Ему претили армии клонов, которые стремились показать все лучшее сразу, а выглядели при этом словно их вырастили в одном инкубаторе. Он искал в женщине индивидуальность, а все, что предлагали ему дизайнеры, было «трендовым» и лишь соответствовало новым веяниям тик-тока. А ему хотелось… сказки, что ли? Легенды. Поэтому он избавился от всех дизайнеров, крутившихся под его крышей. Кого-то взял в коллаборацию – платил деньги, а они творили, согласовывая коллекции с ним. Но основной акцент он сделал на свой собственный бренд. И вот теперь этот бренд, который он строил годами и которому удалось завоевать доверие светских модниц, собирался бодро пойти ко дну.

– Ну в смысле украду.